Category: еда

Александр Никонов

Как Ельцин перестал быть коммунистом (то есть тварью конченой) и стал человеком (антикоммунистом)

"16 сентября 1989 года. Народный депутат и член Верховного совета СССР Борис Николаевич Ельцин прибыл с первым и неофициальным визитом в США. В программе было посещение Космического центра имени Линдона Джонсона в штате Техас. После знакомства с американскими космическими технологиями он решил приобщится к технологиям торговым и впервые в жизни зашел в обычный американский супермаркет. Ельцин изучил ассортимент, узнал у покупателей, как часто и на какую сумму они закупаются, уточнил у продавцов необходимо ли им получать специальное образование для подобной работы, познакомился с работой кассового аппарата и даже попробовал пудинг. По словам журналиста Хьюстон Кроникл, Ельцин был в восхищении от магазина и все время разводил руками от удивления. В конце он заявил, что даже у членов Политбюро нет такого изобилия. Даже у Горбачева нет - сказал Ельцин.
Лев Суханов, который сопровождал Ельцина во время того визита, описывает его эмоции от посещения супермаркета так:
Collapse )
promo a_nikonov august 12, 2020 01:13 786
Buy for 100 tokens
В ветках и через личку меня постоянно спрашивают, где купить ту или иную книгу и "почему в нашем городе ваши книги не продаются?" Господа! В этом мире все продается! Полный список актуальных книг: "Апгрейд обезьяны", вышедший с новым названием "Венец творения" - -…
Александр Никонов

Про гуся с яблоками

Вот советский пидарас:


Этот совколюб, красноёб и педофил как всегда соврал опережает события: не кушал я еще гуся с яблоками! Гуся с яблоками я буду кушать в новогоднюю ночь. А вчера мы ужинали уткой, запеченной в клюквенном соусе и гарниром в виде рагу из кабачков и помидоров с чесноком. Запивали грузинским янтарным квеври из сорта ркацитеоли по 700 рублей за бутылку (как раз приспособленным для жирной пищи). На аперитив был кальвадос, на диджестив бальзам "Рижский" - то есть все прошло по уму, как и завещала нам изгнанная в 1917 году буржуазная аристократия. Ничего, суки, мы еще Учредительное собрание проведем, чтоб вам, блядям краснопузым, пусто было!..
А на новогодние каникулы Александр Петрович, помахивая хуем, планирует потчевать себя и гостей следующими блюдами:
- том ям,
- буайбес,
- индейка запеченная до румяной корочки в восточных приправах,
- большие стейки из печени, обжаренные по минуте на каждой стороне с солью и свежемолотым черным перцем,
- свиная грудинка запеченная,
- стейки из мраморной говядины,
- фондю из швейцарского сыра на белом вине,
- свиные ребра на гриле,
- цельный лосось запеченный либо клефтико из баранины,
- кусочки из филе лосося малосольного, перемешанные с красной икрой в пропорции 1:1 с укропом и мелко порубленным негорьким репчатым луком,
- тертая репа с ароматным подсолнечным маслом первого отжима,
- цветная капуста в соусе из топленого масла с чесноком,
- картошка с лисичками, жареная на чугунной сковороде ,
- мамалыга со сметаной из топленого молока, овечьей брынзой и шкворчащими свиными шкварками, поджаренными до золотистого цвета,
- оливки разноцветные самодельные в оливковом масле с чесноком, перцем и лимоном,
- яйца перепелиные сырые, чтобы "закусывать", точнее запивать ими крепкие напитки,
- кальвадос, палинка венгерская 60 градусов, граппа итальянская, ром доминиканский, 5 видов бальзамов для слепой дегустации гостями, боровичка словацкая, кизиловая водка из Армении, болгарская ракия из айвы, коньяк 7-летний из обожженных бочек, глинтвейн, несколько бутылок чилийского вина из разных сортов винограда, болгарское вино супертерпкое "Рубин" из американской дубовой бочки, виски, настойки, наливки.

Жду ваших рецептов, краснопузая сволочь.
Александр Никонов

Хруст французской булки наносит ответный удар

Идиоты, начитавшиеся советской пропаганды и царских либералов, по-прежнему усираются о плохой жизни крестьян при Николае Втором, батюшке. Зачем усираются, непонятно, кстати! Как бы ни было плохо при капитализме, разве может быть что-то хуже сталинского людоедства и миллионов, умерших от голода (в то время как при царизме демография не отмечала сколь-нибудь статистически улавливаемых падежей крестьян от царского "голода", который похож на сталинский голод так же, как "Мерседес" на горбатый "Запорожец", хотя и то, и другое вроде бы автомобили).
Короче, вот вам данные из фундаментального трехтомника историка Миронова, посвященного исследованию модернизации Российской империи.
Итак...
Несмотря, на войну реальные доходы граждан росли и с 1914 по 1916 выросли на 9%, учитывая те ништяки и плюшки, которые предприниматели выделяли рабочим, помимо растущих зарплат - пайки, расходы предпринимателей на жилище и санатории для работяг, страхование, медицинскую помощь, бесплатные обеды и пр.
"Катастрофическое падение зарплаты произошло после прихода к власти большевиков, в 1918 г." То есть именно большевики, обещая горы золотые, по факту сбросили уровень жизни пролов и крестьян в даун.
Далее. В 1916 военном году ЦСУ отметил рост производства на 16%. А вот в 1917 г. случился спад - на 39,6%. "Производительность труда за 1914-1916 гг. увеличилась на треть (31,6%)."

Во время войны материальное положение российского населения было гораздо лучше, чем во всех воюющих странах, в особенности в Германии. Там карточная система на хлеб была введена в январе 1915 г., постепенно распространена на всю страну и на все важнейшие продукты питания. Городская норма выдачи хлеба по карточкам на человека в день составляла в 1916 г. 200-225 г., в 1917 г. - 170 г. Немецкие нормы хлеба напоминают ленинградскую блокаду, когда на человека в сутки выдавалось 125-250 г.
25 октября 1917 года стрельбу по Зимнему дворцу вела не "Аврора"
В России карточная система возникла только летом 1916 г. В провинциальных городах нормированию подлежали только сахар и хлеб, причем по нормам в несколько раз большим, чем в Германии. В Москве карточная система на хлеб была введена только 6 марта 1917 г. В Петрограде накануне февральских событий хлеба выдавалось в день на человека полтора фунта (615 г.), рабочим - 2 фунта (820 г.) - в 3,6-4,8 раза больше, чем в Германии.

При этом в 1916 г. число стачечников на 1000 человек работающего населения в Германии было в 69 раз меньше, чем в России, - это к вопросу о том, что революции делают сытые люди, а не ленинградские блокадники, которые еле ноги таскают.

Но самое пиздатое подтверждение роста уровня жизни - рост вкладов населения в банки!
К 1 января 1917 г. число вкладчиков увеличилось в 1,5 раза, а сумма вкладов с учетом инфляции - на треть.
Вкладчики состояли на 30% из крестьян, на 12% из мещан, на 13% из рабочих, т.е. на 55% из трудящихся.


Так что всех страдателей по нищете крестьян в царской России мы можем смело слать на хуй. И к ебаной матери. Да и в пизду тоже, честно говоря...
Александр Никонов

Как на самом деле жили крестьяне при царе

"- Бабушка, а расскажи, как вы жили до революции? - С этим вопросом обратилась я, юная советская школьница к своей бабуле в 1975 году.
Это было школьное задание: расспросить своих родственников об их тяжелой жизни при царе и составить рассказ. В те годы еще у многих были живы дедушки и бабушки, помнившие дореволюционную жизнь. Мои бабушка и дед 1903 и 1905 года рождения - простые крестьяне из сибирской деревни. Поэтому я приготовилась записать яркий рассказ-иллюстрацию к школьному учебнику из первых уст.

То, что мне рассказали, было удивительно и ново тогда для меня, поэтому я так ярко, почти дословно запомнила ту беседу, вот она:

- Жили мы, ты знаешь в деревне под Новосибирском (Новониколаевском), - начала воспоминания бабушка, - наш отец-кормилец рано погиб от несчастного случая: на него упало бревно, когда он помогал строить избу своему брату. Вот и осталась наша мама, твоя прабабка молодою вдовой в 28 лет. А при ней 7 ребятишек мал-мала-меньше. Младший в люльке еще лежал, а старшему едва минуло 11 лет.

Поэтому наша осиротевшая семья была самая бедная в деревне. И было у нас в хозяйстве 3 лошади, 7 коров, а кур и гусей никогда и не считали. Но работать за плугом в семье было считай что некому, много ли одна баба земли вспашет? А это значит, что хлеба в семье не хватало, до весны дотянуть не могли. А ведь хлеб для нас был всему голова.

Помню, на Пасху мама нам щей жирных наварит, в печке гуся целиком запечет, картошки с грибами в сметане в большом чугуне натомит, яичек накрасит, сливки, творог на столе стоят, а мы, маленькие плачем и просим: "Мамушка, нам бы хлебушка, нам бы блинка". Вот так было.

Это уж потом, когда через три года старшие братовья подросли и пахать смогли хорошо - вот тогда мы снова как все зажили. Я уж в 10 лет погонычем была на пахоте - моя обязанность была отгонять от лошади слепней и оводов, чтоб они ей работать не мешали. Помню, собирает нас мать на пахоту с утра, напечет свежих калачей и один огромный калач мне на шею как хомут вещает. А я в поле от лошади веткой оводов отгоняю, да калач тот на шее своей ем. Да еще от себя-то оводов отгонять не успеваю, ох и накусают они меня за день! Вечером же с поля сразу шли в баню. Напаримся, распаримся, и сразу силы как будто заново берутся и бежим на улицу - хороводы водить, песни петь, весело было, хорошо.

- Подожди, бабуля, ведь везде пишут, что крестьяне совсем плохо жили, голодали. А ты другое рассказываешь.

- Для крестьянина, милая, земля - кормилица. Где земли мало, там и голодали. А в Сибири у нас тут земли для пахоты вволю было, так что зачем голодать? Тут разве может только какие-нибудь лентяи или пьяницы голодать могли. Но у нас в деревне, ты же понимаешь, что пьяниц вовсе не было. (Конечно понимаю, деревня то у них была староверческая. Люди все истово верующие. Какое уж тут пьянство. - Марита).

Тут и луга заливные с травой по пояс - значит кормов для коров и лошадей хватает. Поздней осенью, когда скотину забивают, пельмени впрок на зиму готовили всей семьей. Лепим их, морозим и в большие самотканые мешки складываем, и на лёдник спускаем. (Лёдником бабуля называла глубокий погреб со льдом, в котором температура всегда была минусовой - Марита). А пока лепим их, - наварим и уж так объедимся! Едим их едим, до того, что уже последний пельмень в горле встанет. Тогда мы, ребятишки, хлоп на пол в избе и по полу катаемся, играемся. Пельмени умнутся - так мы еще добавки поедим.

В лесу и ягоды, и орехи собирали. А за грибами даже и в лес ходить не надо было. Вот у нас за край огорода только выйдешь, да и не сходя с места ведро грибов наберешь. На реке опять же рыбы полно. Ночью летом пойдешь, а щурята маленькие спят прямо уткнувшись носом в берег, их надергать можно было много петелькой. Помню, раз сестрица Варвара и зимой нечаянно щуку "поймала" - пошла на прорубь белье полоскать, а щука ей в руку вцепилась. Варвара ну орать, а сама руку вместе с вцепившейся щукой под мышку - и бежит, мамку зовет. Уха была потом жирная..."
Marita
Александр Никонов

Как готовить мамалыгу?

"...румыны организовали под этим балконом солдатскую столовую. Рядом со входом соорудили длинную скамейку и каждый день к обеду моя тяжело больная бабушка Пелагея сажала меня не нее рядом с собой, и мы ждали, когда поедят румынские солдаты.
Они уходили, и тогда дежурный по столовой показывал нам куда сесть, наливал в солдатские миски борщ, давал мамалыгу, компот или чай. Все это было очень хорошо приготовлено — вкус мамалыги и борща я запомнил навсегда. И если борщ у меня сейчас иногда получается, то мамалыга, сколько я ни пробовал приготовить, не шла ни в какое сравнение с тем вкусом из детства. Видимо, для того, чтобы ее так приготовить, нужно быть румыном или молдаванином...
Пока дневальный собирал алюминиевую посуду с других столов и протирал их тряпкой мы успевали съесть вкуснейший борщ вместе с мамалыгой.
Бабушка, вставая, всегда благодарила «деточку-румына», крестила его. Из столовой я выходил еще более веселым, чем солдаты, и она не знала, как меня успокоить. Румыны, находившиеся во дворе, смотрели на меня и смеялись. Они тоже были сыты, а потому — веселы...
Молодые одесситки, погуливавшиеся с оккупантами, пользовались их покровительством, — против власти не попрешь. Во время веселых оргий они пели песни, которые сами сочиняли на мотив молдавской танцевальной мелодии:
Мамалыга — попушой —
У румына х… большой…"
Анатолий Семенович Маляр "Записки одессита".

Кто, кстати, знает правильный рецепт вкусной мамалыги? Не ждать же оккупантов!
Александр Никонов

Помним! Гордимся!

"В Красной Армии был обычай: всех убитых сбрасывать в одну яму, предварительно содрав с них обувь, а иногда и штаны. И всю эту кучу изуродованных тел, где один втыкался носом в зад другому, засыпали сверху землей и вгоняли деревянный кол, на котором красовалась прибитая гвоздями пятиконечная звезда, вырезанная из жестяной банки от американской свиной тушенки. И – все. Это называется в России братской могилой."
Эфраим Севела
Александр Никонов

Сталинский рай для трудящихся без сталинских сказок

Совкодрочеры и красноёбы любят поговорить о том, что жизнь при большевичках улучшилась. Ну, а то, что при них люди с голоду миллионами мёрли и не раз, их не пугает, у них для этого есть аргумент: "Ну и что? При царе тоже голод бывал!"
Что им сказать. И при немцах, на оккупированных территориях, и при царе, бывало голодно. Но ни во время войны фашисты не доводили народ до людоедства, ни тем более при царе. А вот коммуняки и во время войны, и в мирное время убивали народ голодом, повторюсь, миллионами.
Поэтому давайте посмотрим, чито же такое голод при царе. Царская администрация с голодом научилась справляться, организовывая поставки хлеба в пострадавшие от неурожая губернии. Заметьте - поставляла туда хлеб, а не вывозила его оттуда, как краснопузая сволочь! В цифрах это выглядит так...
Царское правительство в самые голодные годы выделяло крестьянам хлеба по 550-600 грамм на едока. Это самый знаменитый голод 1890-1892 годов, на который любит ссылаться краснопузая сволочь и сталинодрочеры. Летальность при этом была на порядки ниже, чем при "власти трудящихся".
А вот Сталин 6 ноября 1920 г с трибуны похвастался, что "хлебный кризис" (так эвфемистически большевики именовали голод) удалось преодолеть и поднять выдачу нормы хлеба рабочим (не едокам!) с 50 г до 615-и.
То есть то, что считалось страшным голодом при царе - это сытые времена при Сталине, повод для большевиков похвастаться успехами!
Александр Никонов

Советский санаторий глазами американца. Красные аниматоры...

"Меня поселили в комнату на четверых, а отпускников, приехавших на несколько часов позже, расселили по комнатам на шесть и даже восемь человек. Число стульев в комнате было равно числу отдыхающих, и в каждой — независимо от ее размера — стоял один графин с водой и два перевернутых вверх дном стакана. В изголовье узких кроватей на крючках висело по два полотенца. На обоих этажах деревянного двухэтажного здания на 200 человек было по туалету и душевой. Горячую воду давали через день: утром мылись мужчины, вечером — женщины. В каждой комнате было по крайней мере одно окно. В нашей — два, с белыми занавесками. Горничных не было. Постельное белье выдавали на двенадцать дней...
Два самых важных человека в доме отдыха — это физрук и аккордеонист. Физруками обычно были женщины, прошедшие специальную подготовку в институтах. Они составляли распорядок дня, начинавшийся с пятнадцатиминутной утренней зарядки ровно в 7:45... Завтрак подавали в 8:30... Еда каждая утро была одна и та же: селедка, кусок черного хлеба, двадцать граммов масла, каша и стакан чая.
В первый день после завтрака наша физкультурница и аккордеонист повели нас на прогулку. Двадцать минут, пока мы шагали, аккордеонист играл советские песни, и все, во главе с физкультурницей, пели. Когда мы дошли до поляны, нас разбили на группы по 4–5 человек. Кто-то собирал грибы, кто-то ягоды. Несколько человек, закатав брюки, плескались в пруду. Желающим предложили поиграть в футбол.
В 12:45 раздался свисток физкультурницы. Это был сигнал к началу пятнадцатиминутной зарядки. Мы понаклонялись и поотжимались кто как мог, под музыку, а потом, с песнями, отправились в обратный путь. По прибытии нам дали десять минут на подготовку к обеду — одному из трех самых главных событий дня. Голодные военные годы выработали у многих людей одержимость едой. Это трудно было не заметить во время обеда. В столовой большинство отдыхающих глотали пищу жадно, словно дикари, нисколько не заботясь о правилах приличия. Ежедневно трое моих сотрапезников подвергали меня тяжелому испытанию. Они быстро поглощали свой обед, а поскольку я всегда ем медленно, то следующие десять-пятнадцать минут смотрели мне в рот. Я ел свой борщ, свои четыре ложки каши, восемьдесят пять граммов мяса. Я пил компот из сухофруктов. Все трое сидели, уставившись на меня. У одного изо рта текли слюни, и он глотал их, не сводя с меня глаз. Они не пропускали ни одного движения моей ложки — от тарелки ко рту и обратно к тарелке... В тех редких случаях, когда я оставлял что-то на тарелке и уходил, я слышал за спиной, как они спорили, чья очередь доедать. Иногда давали добавку, но не мясо и не компот. Единственное, что удавалось выпросить на кухне отдыхающим, — это дополнительная порция гречневой каши или картошки.
Согласно распорядку, после обеда наступало время сна. Ложиться было не обязательно, но в течение двух часов нам запрещалось слоняться по зданию или возле него. Поэтому многие отдыхающие в это время гуляли по лесу или вдоль ведущей в деревню проселочной дороги. В пять часов нам предлагали поиграть в волейбол, послушать лекцию о международном коммунистическом движении или отправиться на прогулку. Большинство женщин отправлялись гулять, и за ними брели те из мужчин, которые мечтали об отпускном романе. Затем наступало время ужина, когда отдыхающие голодной толпой заполняли столовую... На ужин нам давали три ложки картофельного пюре, котлету, которая на 85 процентов состояла из хлеба и только на 15 — из мяса и весила около 70 граммов, тарелочку каши и, конечно, стакан чая."