Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Александр Никонов

Сталинский рай для трудящихся без сталинских сказок

Совкодрочеры и красноёбы любят поговорить о том, что жизнь при большевичках улучшилась. Ну, а то, что при них люди с голоду миллионами мёрли и не раз, их не пугает, у них для этого есть аргумент: "Ну и что? При царе тоже голод бывал!"
Что им сказать. И при немцах, на оккупированных территориях, и при царе, бывало голодно. Но ни во время войны фашисты не доводили народ до людоедства, ни тем более при царе. А вот коммуняки и во время войны, и в мирное время убивали народ голодом, повторюсь, миллионами.
Поэтому давайте посмотрим, чито же такое голод при царе. Царская администрация с голодом научилась справляться, организовывая поставки хлеба в пострадавшие от неурожая губернии. Заметьте - поставляла туда хлеб, а не вывозила его оттуда, как краснопузая сволочь! В цифрах это выглядит так...
Царское правительство в самые голодные годы выделяло крестьянам хлеба по 550-600 грамм на едока. Это самый знаменитый голод 1890-1892 годов, на который любит ссылаться краснопузая сволочь и сталинодрочеры. Летальность при этом была на порядки ниже, чем при "власти трудящихся".
А вот Сталин 6 ноября 1920 г с трибуны похвастался, что "хлебный кризис" (так эвфемистически большевики именовали голод) удалось преодолеть и поднять выдачу нормы хлеба рабочим (не едокам!) с 50 г до 615-и.
То есть то, что считалось страшным голодом при царе - это сытые времена при Сталине, повод для большевиков похвастаться успехами!
promo a_nikonov август 12, 2020 01:13 787
Buy for 100 tokens
В ветках и через личку меня постоянно спрашивают, где купить ту или иную книгу и "почему в нашем городе ваши книги не продаются?" Господа! В этом мире все продается! Полный список актуальных книг: "Апгрейд обезьяны", вышедший с новым названием "Венец творения" - -…
Александр Никонов

Советский санаторий глазами американца. Красные аниматоры...

"Меня поселили в комнату на четверых, а отпускников, приехавших на несколько часов позже, расселили по комнатам на шесть и даже восемь человек. Число стульев в комнате было равно числу отдыхающих, и в каждой — независимо от ее размера — стоял один графин с водой и два перевернутых вверх дном стакана. В изголовье узких кроватей на крючках висело по два полотенца. На обоих этажах деревянного двухэтажного здания на 200 человек было по туалету и душевой. Горячую воду давали через день: утром мылись мужчины, вечером — женщины. В каждой комнате было по крайней мере одно окно. В нашей — два, с белыми занавесками. Горничных не было. Постельное белье выдавали на двенадцать дней...
Два самых важных человека в доме отдыха — это физрук и аккордеонист. Физруками обычно были женщины, прошедшие специальную подготовку в институтах. Они составляли распорядок дня, начинавшийся с пятнадцатиминутной утренней зарядки ровно в 7:45... Завтрак подавали в 8:30... Еда каждая утро была одна и та же: селедка, кусок черного хлеба, двадцать граммов масла, каша и стакан чая.
В первый день после завтрака наша физкультурница и аккордеонист повели нас на прогулку. Двадцать минут, пока мы шагали, аккордеонист играл советские песни, и все, во главе с физкультурницей, пели. Когда мы дошли до поляны, нас разбили на группы по 4–5 человек. Кто-то собирал грибы, кто-то ягоды. Несколько человек, закатав брюки, плескались в пруду. Желающим предложили поиграть в футбол.
В 12:45 раздался свисток физкультурницы. Это был сигнал к началу пятнадцатиминутной зарядки. Мы понаклонялись и поотжимались кто как мог, под музыку, а потом, с песнями, отправились в обратный путь. По прибытии нам дали десять минут на подготовку к обеду — одному из трех самых главных событий дня. Голодные военные годы выработали у многих людей одержимость едой. Это трудно было не заметить во время обеда. В столовой большинство отдыхающих глотали пищу жадно, словно дикари, нисколько не заботясь о правилах приличия. Ежедневно трое моих сотрапезников подвергали меня тяжелому испытанию. Они быстро поглощали свой обед, а поскольку я всегда ем медленно, то следующие десять-пятнадцать минут смотрели мне в рот. Я ел свой борщ, свои четыре ложки каши, восемьдесят пять граммов мяса. Я пил компот из сухофруктов. Все трое сидели, уставившись на меня. У одного изо рта текли слюни, и он глотал их, не сводя с меня глаз. Они не пропускали ни одного движения моей ложки — от тарелки ко рту и обратно к тарелке... В тех редких случаях, когда я оставлял что-то на тарелке и уходил, я слышал за спиной, как они спорили, чья очередь доедать. Иногда давали добавку, но не мясо и не компот. Единственное, что удавалось выпросить на кухне отдыхающим, — это дополнительная порция гречневой каши или картошки.
Согласно распорядку, после обеда наступало время сна. Ложиться было не обязательно, но в течение двух часов нам запрещалось слоняться по зданию или возле него. Поэтому многие отдыхающие в это время гуляли по лесу или вдоль ведущей в деревню проселочной дороги. В пять часов нам предлагали поиграть в волейбол, послушать лекцию о международном коммунистическом движении или отправиться на прогулку. Большинство женщин отправлялись гулять, и за ними брели те из мужчин, которые мечтали об отпускном романе. Затем наступало время ужина, когда отдыхающие голодной толпой заполняли столовую... На ужин нам давали три ложки картофельного пюре, котлету, которая на 85 процентов состояла из хлеба и только на 15 — из мяса и весила около 70 граммов, тарелочку каши и, конечно, стакан чая."
Александр Никонов

Страна победивших трудящихся - самое свободное общество на Земле!

Американец об СССР:
"Если кто-нибудь из соседей сообщал, что на рынке продают что-то кроме картофеля, я бросал все и бежал туда. Однажды утром, в свой выходной, я узнал, что можно купить молока. Отыскал пустую бутылку и бросился на рынок. Неподалеку от прилавка стоял милиционер, но я не придал этому значения. Я занял очередь за молоком и вдруг почувствовал, что кто-то положил мне руку на плечо.
«Ваши документы», — обратился ко мне милиционер.
«Почему я должен показывать вам документы? Я ничего не сделал»...
«Пройдемте в отделение».
Через несколько минут я стоял перед начальником отделения милиции... Начальник наклонился вперед и, глядя мне в глаза, спросил:
— Где вы работаете?
— На Первом шарикоподшипниковом.
Он поднял трубку и набрал номер... не вешая трубку, поинтересовался у меня, как долго я работаю на Шарикоподшипнике и не нарушал ли я когда-нибудь закон. Я ответил на его вопросы, после чего он громко, чтобы я мог расслышать каждое слово, сказал в трубку: «Советую вам разъяснить товарищу Робинсону, что необходимо всегда иметь при себе документы. Товарищ, видно, полагает, что он все еще живет в буржуазном обществе. А это Советский Союз, и здесь никому нельзя выходить из дому без документов..."
Александр Никонов

СССР - общество кастового равноправия

Сегодня 7 ноября - день красно-фашистского переворота. Мудаки и пиздаболы, сосуны у Сталина и коммунистические гниды патриотического толка любят залупнуть, что пора нам обратно в СССР, где было равноправие всех людей и пр.
Но равноправие может быть только в свободном мире, в демократическом обществе, где сажают президентов (именно наступления такого мира - и именно поэтому! - боится Путин, вцепившийся в трон). В СССР же никакого равноправия не было, напротив, это было кастовое обществе, о чем многочисленные документальные примеры есть в моих книгах. И эту имманентную кастовость не могла разрушить даже война, несмотря на лицемерное сталинское "братья и сестры". Не брат ты мне, гнида сухорукая!
Вот уж казалось бы, блокадный Ленинград, все надо делить по-братски. Но и тут касты! Кто-то жизни недостоин и потому относится к низшей касте неприкасаемых иждивенцев, предназначенное к вымиранию - им положено 125 грам хлеба пополам с отрубями. Это, на минуточку, две трети города - дети, профессора, пенсионеры, люди, потерявшие работу из-за войны и пр. Для них охваченный сталинской блокадой город превратился в огромный концентрационный лагерь уничтожения. (Любопытно, что сталинисты не только вывозили продукты с городских складов, но и планировали перед вероятной сдачей города, о чем писал Жуков, взорвать электростанции и системы жизнеобеспечения, вывести из строя водопровод, совершенно не думая, как в этих условиях в преддверии зимы будут выживать ленинградцы, то есть горожан и вправду Сталин готовил на заклание.)
Ну, а кто-то не брал в руки 125 грамм глиняного хлеба, этот "кто-то" жрет копчености, кур, икру красную, конфеты, пирожные и пьет пиво - в "блокадном" Ленинграде. И те из нас, кто жил в "славе КПСС", прекрасно понимает, кому предназначались спецпайки из спецраспределителей - правящему классу номенклатуры!
В ноябре 1941 года, когда и была введена знаменитая норма в 125 грамм, самолетами в Ленинград было завезено:
- 346 тонн мясных копченостей,
- 51 тонну шоколада,
- 18 тонн масла сливочного,
- 9 тонн сыра.

Что-то мне не встречалось в воспоминаниях блокадников, которым Сталин посылал сыр с шоколадом, чтобы им выдавали сыр и шоколад. Наверное, сыр с шоколадом съели какие-то другие, более нужные люди.
Надеюсь блокадные воспоминания мелкого партийного функционера Рибковского все читали...
Александр Никонов

Как правильно жить

Только когда живешь по заветам Бродского-Мовчана (на берегу Средиземного моря), понимаешь, что зелень надо покупать не в универмаге, а у зеленщика, мясо - у бутчера, хлеб в маленькой частной пекарне на углу, яйца - на рынке и непременно двухжелтковые.
Как-то так...
Александр Никонов

Едет, едет Боровко. Но пока что далеко...

Сосед по дому едет на машине из своей Сибири домой, в Махмутлар, где предпочитает зимовать.
Снял вот дорогу где-то не то под Уралом, не то возле Тобола...


А у нас тут пальмы, солнце, арбузы по 20 кг, тёплое море и плюс 30 к карме..