December 28th, 2019

Александр Никонов

Доказательство хорошей жизни крестьян при царе - сама революция

Потому что революции делают сытые люди. И наглые. А не голодные. Голодным не до того. Карл Блядь Маркс думал по глупости, что революции происходят из-за "обострения выше обычного нужды и бедствий трудящихся" (помните, как мы эту фразу наизусть учили на уроках обществоведения?) Фактически же все оказалось наоборот (ну, Марксу не впервой ошибаться, фантазеру, он вообще ни разу не попал).
Социальный феномен, позже названный парадоксом Дэвиса, гласит, что революции предшествует очень быстрый рост экономики, сопровождающийся столь же быстрым ростом уровня жизни. А потом внезапное стопорение экономики, вызванное, например, войной, тормозит взлёт, что и приводит к "психологической декомпрессии" (в моей терминологии), то есть к резкому и увеличивающемуся разрыву между ожиданиями людей и фактическим положением дел. То есть ожидания по инерции растут, люди надеются и завтра жить лучше, чем сегодня, как сегодня они живут лучше, чем вчера, а вместо этого - тормоз! - тот же уровень или даже небольшой падение. А уже кредиты набраны под будущий рост, уже в мыслях дети учатся в хороших местах, уже квартиру отремонтировал или избу обновил, уже машину или корову купил.
И уже никто не вспоминает, что 10-20 лет назад, до экономического взрыва они жили во сто крат хуже, другой жизни не знали, и ни о каких революциях потому не помышляли. А теперь помышляют! Потому что ситуация резкого тормоза ими воспринимается как невыносимая! К хорошему привыкаешь быстро, а отвыкать ой как больно! И они сметают власть в праведном возмущении. Делая себе только еще хуже.
Так было в быстро растущей экономически царской России, уровень жизни крестьян в которой рос, как на дрожжах. Так было перед Великой французской революцией. И такая же ситуация, кстати, в России сейчас.
Так что, друзья мои краснозалупные и скотобазные, само наличие революции в России начала ХХ века говорит о том, что пиздато жили люди в то время - и рабочие, и крестьяне. Как сыр в масле катались. Только что колбасой двери не подпирали при уходе.
promo a_nikonov август 12, 2020 01:13 787
Buy for 100 tokens
В ветках и через личку меня постоянно спрашивают, где купить ту или иную книгу и "почему в нашем городе ваши книги не продаются?" Господа! В этом мире все продается! Полный список актуальных книг: "Апгрейд обезьяны", вышедший с новым названием "Венец творения" - -…
Александр Никонов

Почему социализм не мог улучшить уровень жизни людей в сравнении с капитализмом

Ну, по одной простой причине - социализм из догматических соображений, в полном согласии с вероучением Маркса, выключает рынок. Цены уже не устанавливаются инструментально (через единственно возможный инструмент рынка), а назначаются чиновниками. Люди производят товары не для людей, а для галочки (плана, отчетности). Ну, а изъятие из экономики конкуренции производителей и личного корыстного, шкурного интереса, то есть возможности наживаться с целью наращивать личное потребление (которое и называется уровнем жизни) экономику, как вы понимаете, не оздоравливает. В результате уровень жизни загоняет под плинтус. Потому что без конкуренции продукция вырождается, нужное не производится, ненужное производится, люди ненавидят друг друга, толкаясь в очередях, вокруг царит бесхозяйственность: все кругом народное, значит, не моё...
Удивительно ли, что социализм сдох?
Александр Никонов

Хруст французской булки наносит ответный удар

Идиоты, начитавшиеся советской пропаганды и царских либералов, по-прежнему усираются о плохой жизни крестьян при Николае Втором, батюшке. Зачем усираются, непонятно, кстати! Как бы ни было плохо при капитализме, разве может быть что-то хуже сталинского людоедства и миллионов, умерших от голода (в то время как при царизме демография не отмечала сколь-нибудь статистически улавливаемых падежей крестьян от царского "голода", который похож на сталинский голод так же, как "Мерседес" на горбатый "Запорожец", хотя и то, и другое вроде бы автомобили).
Короче, вот вам данные из фундаментального трехтомника историка Миронова, посвященного исследованию модернизации Российской империи.
Итак...
Несмотря, на войну реальные доходы граждан росли и с 1914 по 1916 выросли на 9%, учитывая те ништяки и плюшки, которые предприниматели выделяли рабочим, помимо растущих зарплат - пайки, расходы предпринимателей на жилище и санатории для работяг, страхование, медицинскую помощь, бесплатные обеды и пр.
"Катастрофическое падение зарплаты произошло после прихода к власти большевиков, в 1918 г." То есть именно большевики, обещая горы золотые, по факту сбросили уровень жизни пролов и крестьян в даун.
Далее. В 1916 военном году ЦСУ отметил рост производства на 16%. А вот в 1917 г. случился спад - на 39,6%. "Производительность труда за 1914-1916 гг. увеличилась на треть (31,6%)."

Во время войны материальное положение российского населения было гораздо лучше, чем во всех воюющих странах, в особенности в Германии. Там карточная система на хлеб была введена в январе 1915 г., постепенно распространена на всю страну и на все важнейшие продукты питания. Городская норма выдачи хлеба по карточкам на человека в день составляла в 1916 г. 200-225 г., в 1917 г. - 170 г. Немецкие нормы хлеба напоминают ленинградскую блокаду, когда на человека в сутки выдавалось 125-250 г.
25 октября 1917 года стрельбу по Зимнему дворцу вела не "Аврора"
В России карточная система возникла только летом 1916 г. В провинциальных городах нормированию подлежали только сахар и хлеб, причем по нормам в несколько раз большим, чем в Германии. В Москве карточная система на хлеб была введена только 6 марта 1917 г. В Петрограде накануне февральских событий хлеба выдавалось в день на человека полтора фунта (615 г.), рабочим - 2 фунта (820 г.) - в 3,6-4,8 раза больше, чем в Германии.

При этом в 1916 г. число стачечников на 1000 человек работающего населения в Германии было в 69 раз меньше, чем в России, - это к вопросу о том, что революции делают сытые люди, а не ленинградские блокадники, которые еле ноги таскают.

Но самое пиздатое подтверждение роста уровня жизни - рост вкладов населения в банки!
К 1 января 1917 г. число вкладчиков увеличилось в 1,5 раза, а сумма вкладов с учетом инфляции - на треть.
Вкладчики состояли на 30% из крестьян, на 12% из мещан, на 13% из рабочих, т.е. на 55% из трудящихся.


Так что всех страдателей по нищете крестьян в царской России мы можем смело слать на хуй. И к ебаной матери. Да и в пизду тоже, честно говоря...
Александр Никонов

Разница культур

Помните, я писал, как в РККА относились к своим павшим? Приведу этот отрывок еще раз, хуже не будет:
"В Красной Армии был обычай: всех убитых сбрасывать в одну яму, предварительно содрав с них обувь, а иногда и штаны. И всю эту кучу изуродованных тел, где один втыкался носом в зад другому, засыпали сверху землей и вгоняли деревянный кол, на котором красовалась прибитая гвоздями пятиконечная звезда, вырезанная из жестяной банки от американской свиной тушенки. И – все. Это называется в России братской могилой."
Эфраим Севела "Моня Цацкес - знаменосец"

А вот как относились к павшим немцы. Причем, даже не к своим, а к советским:
"Незадолго до освобождения Одессы над городом был сбит советский истребитель. Летчик погиб. Немцы объявили по радиоточкам о времени и месте его похорон.
Хоронили пилота торжественно, как героя, которого они уважают, хотя он и был их противником. Впереди процессии, медленно двигавшейся по Пересыпи, несли его ордена и медали. Очень много жителей оккупированного города пришли проводить в последний путь советского летчика, отдавшего жизнь за освобождение Одессы. К месту захоронения, садику на Ярмарочной площади, шли люди со всех районов города."
Анатолий Маляр "Записки одессита"
Александр Никонов

Свои оказались хуже, чем оккупанты

Продолжаем читать воспоминания о войне. А. Маляр "Записки одессита":

"10 апреля, в Одессу вошли наши войска. В центре города они шли по Ришельевской от Оперного театра. Все, кто мог ходить, вышли к ним навстречу, выбежали и мы с Ленькой. Советскую военную форму почти все одесские дети видели впервые...
Все было очень празднично... Все одесситы ожидали больших перемен к лучшему... И они даже представить не могли, что с ними будут поступать по «особой» справедливости, что им и их детям еще долго доведется быть людьми второго сорта, а многим тысячам из них достанется судьба еще горше.
Оказалось, что оккупация — не самое трудное время для одесситов. Все еще впереди. Никакие предприятия их не принимали на работу по специальности, а если пойдешь работать уборщицей, то на повышение даже не рассчитывай. Так обрадовали наших мам представители Советской власти.
— Вам тут при румынах и немцах было хорошо! — с суровыми лицами объясняли им причину отказа в приеме на работу. Ожиревшие под бомбами коммунисты-кадровики, всю войну просидевшие в Ташкенте, с сознанием своей значимости, выпендривались перед унижающимися тощими женщинами. Они знали, что не имеют права нарушать секретные инструкции о приеме на работу лиц, «побывавших на территории, временно занятой врагом…» Так почему же не показать голодным, несчастным бабам свою власть?
В освобожденной Одессе работу на пищевых производствах можно было получить только по блату. В торговле тоже. Это было разрешение выжить. «Блат выше Совнаркома». Этот факт даже не скрывался.
Одесситы, побывавшие в оккупации, могли получить работу на таких предприятиях, только согласившись сотрудничать с органами МГБ, говоря проще — стать стукачами. Вернулась довоенная практика подглядывания и подслушивания. Плановое хозяйство касалось всех сторон жизни, и у стукачей тоже были планы.
Никто не мог доверять своих мыслей даже давним знакомым. Аресты производились тоже планово. Так же легко решалась судьба арестантов — поломали упрямцам пальцы, и повезли строить социализм. Бесплатно повезли. Бесплатно строить.
Стукачи были в любой среде, в том числе и среди верных ленинцев, которые ели хорошую пищу и пили марочные коньяки. Они тогда тоже проживали в коммунальных квартирах за малым исключением. Иногда голодные соседи подворовывали у них продукты. Жены жаловались мужьям на поведение соседей, на что чиновники отвечали: «Не бери в голову, у них как ничего не было, так и не будет, а нас партия голодными не оставит…»
Я такие слова слышал от малолетней дочери партработника того времени. Посчитал, что это справедливо. Партийный человек, чиновник, не должна же его семья жить так, как мы. А если бы я мог что-нибудь украсть из их кастрюли, то не долго бы думал… Эти люди не какие-то там румыны, чтобы просто так, за здорово живешь, давать голодным пацанам кусок мамалыги, а тем более хлеба."
Александр Никонов

Угнанные в Германию или Не надо было возвращаться на родину!

"Однажды на улицах города вдруг заиграл духовой оркестр. За ним к вокзалу шагала гражданская публика. Преобладала молодежь с заплечными мешками и с сумками в руках. Их сопровождали сумрачные и озабоченные родители, родственники и приятели. Толпа направлялась к вокзалу к поезду, состоявшему из десятка стареньких пассажирских вагонов. После погрузки состоялся краткий митинг. Событие оказалось необычным. Это ехала ставропольская молодежь, согласившаяся добровольно завербоваться на работу в Германию. Многие юноши и девушки решились сделать крутой поворот в судьбе, познакомиться с Германией в трудные годы войны. Такой эшелон был в те дни отправлен и из Минеральных Вод. Они не попадали в категорию мобилизованных остарбайтеров, обязанных носить на себе знак OST, а устраивались на работу через биржи труда и получали продукты по карточкам наравне с другими иностранными рабочими, которых в ту пору в Германии было множество. Мы мало что знаем, как проходила их жизнь в этой стране в годы войны. Часть вернулась в 1945 году в общем потоке репатриантов. Кто-то погиб в самой Германии под градом бомб, сбрасываемых авиацией США и Англии. Кто-то, вернувшись в Россию, попал на восстановление разрушенных в войну заводов, фабрик, шахт, где жизнь в послевоенный период отнюдь не была сладкой. Перед кем-то открылись и двери «Архипелага ГУЛАГ»…
Мне удалось в Пятигорске познакомиться с одной девушкой, благополучно вернувшейся домой. Ей посчастливилось работать горничной в одной немецкой семье, у хороших людей, относившихся к ней, как к родной. Вопреки привычному стереотипному советскому мышлению об ужасах жизни «не у нас», она с радостью вспоминала так называемые «годы фашистской неволи». Здесь же ее жизнь не сложилась, ее ждали тоска, одиночество, постылая работа с мизерной зарплатой, выплата займов, унылое существование. Мальчики ее юности не вернулись с войны, и она тоже оказалась в числе миллионов русских женщин, обреченных на безбрачие. Не лучше, наверно, оказалась судьба тех молодых ставропольцев, которые осенью 1942 года отважились поехать в дальний путь из своего города. Повезло лишь тем, кто уцелел в войну, остался после нее на «гнилом капиталистическом Западе», женившись на иностранцах, не отягощая себя ностальгической тоской по родине…[635] Пошли им, Господь, радостной жизни в свободных от ига КПСС и КГБ европейских странах!"
К. Александров "Под немцами. Воспоминания, свидетельства, документы"