January 26th, 2014

Александр Никонов

А вот давайте зайдем с другой стороны...



Давайте послушаем точку зрения правительства Финляндии, на которую 25 июня 1941 года без объявления войны вероломно напал СССР:

[Со времени разжигания мировой войны можно ясно констатировать, каковы устремления Советского Союза и его позиция по отношению к этой войне.]

"Выступление по радио президента Финляндии Ристо Рюти
26 июня 1941 года

Граждане!

Наш миролюбивый народ, который второй год прилагает все силы до крайнего предела на восстановление страны от следов предыдущей войны, вновь стал объектом жестокого нападения. Снова тот же противник, который в течение добрых пятисот лет с краткими перерывами, в общей сложности примерно около ста лет, воевал против нашего небольшого народа, вторгся на нашу территорию, убивая с помощью авиации мирных жителей, в основном стариков, женщин и детей, и уничтожая имущество мирных граждан.

Сразу после того как вспыхнула война между Германией и Советским Союзом, со стороны Советского Союза произошли многочисленные нарушения границы, по поводу которых мы заявляли решительные протесты, но все без какого-либо результата. Со вчерашнего дня вооруженные силы Советского Союза, невзирая на соглашения и без всякого повода с нашей стороны, по распоряжению своего правительства производят регулярные, обширные военные действия во всех частях нашей страны, и, по своему обыкновению, в основном направляют их на полностью открытые местности и против мирного гражданского населения.

Так началась наша вторая освободительная война после прошедших неполных 19 месяцев от предыдущего нападения. Новое нападение Советского Союза на Финляндию было как конечная точка в той политике, которую Советский Союз проводил по отношению к Финляндии после Московского мирного договора и задачей которой было уничтожение независимости нашей страны и порабощение нашего народа.

Оставшись в зимней войне 1939—1940 годов без военной помощи, мы вынуждены были темной ночью 13 марта заключить с Советским Союзом мирный договор, который казался угнетающе тяжелым. Из условий мира мы уже догадывались, каковы были главные намерения при их выдвижении. Новая граница определялась так, чтобы Финляндия потеряла возможность обороны. Граница проходила поперек естественных линий обороны и так, что нарушалась дорожная сеть. Советский Союз при заключении мирного договора искал для себя выгодную в военном отношении исходную позицию в случае новой наступательной войны. Но и этого было мало. Чтобы сделать Финляндию полностью беззащитной против нападения своих мощных вооруженных сил, Советский Союз потребовал морскую базу Ханко и строительства железной дороги Салла. Они мотивировали необходимость аренды базы Ханко тем, что эта ключевая позиция в Финском заливе нужна Советскому Союзу для упрочения безопасности большого морского порта Ленинграда. Но расположенные на полуострове Ханко вооруженные силы все же больше указывают не на оборонительную задачу с моря, а на нападение и на нападение с суши. Для морского сражения не нужно ни больших танковых частей, ни мощной железнодорожной артиллерии. Военные силы на Ханко в основном собирались для быстрого нападения по суше. Ханко — это направленный прямо в сердце Финляндии пистолет. Требование строительства железной дороги Салла, так же как и территориальные притязания на северо-востоке Финляндии, не были включены в предварительные условия мира, представленные правительству Финляндии. Железная дорога Салла, с помощью которой предполагалось соединить железнодорожную сеть Финляндии с Мурманской железной дорогой, очевидно, означала для Советского Союза новый путь для наступления. Угроза, которая содержалась в этом требовании, касалась всей Северной Скандинавии, но в первую очередь это был кинжал, направленный в спину Финляндии...

И хотя у нас, финнов, уже был горький опыт в том, как мало для Советского Союза значат данное слово и заключенное соглашение, мы все-таки надеялись, что слово будет сдержано хотя бы в какой-то мере и на какое-то время.

Но мы вновь вынуждены были отметить, что никакому данному Советским Союзом слову нельзя доверять. Невзирая на то, что было дано обещание не вмешиваться во внешнюю политику Финляндии, Советский Союз выставлял требования по поводу ведения внешней политики Финляндией.

После жестоких сражений и больших потерь, без опоры на полевые укрепления наша страна была полностью беззащитна перед возможными новыми нападениями со стороны Советского Союза. Чтобы каким-то образом защитить свою страну, правительство Финляндии приступило к переговорам о вступлении в оборонительный союз северных стран. Об этих переговорах в Москве стало известно в тот день, когда был заключен мирный договор. Во время обсуждения документов мирного договора в парламенте Финляндии 21 марта Советский Союз выступил с резким протестом против нашего намерения войти в союз северных стран, необоснованно уверяя, что это находится в противоречии с мирным соглашением. По данному вопросу СССР еще трижды в угрожающей форме вмешивался в наше право на самоопределение: 27 сентября 1940 года, в День независимости [6 декабря] и две недели спустя, 18 декабря, хотя указанный оборонительный союз совершенно не был направлен пробив кого бы то ни было, а был предназначен только для защиты северных стран.

Против всяких международных правил и практики советские дипломатические и консульские представительства в Финляндии стремятся вмешиваться во внутренние дела Финляндии и занимаются шпионажем.

В связи с этим штат представительства Советского Союза расширился до необыкновенных размеров. В посольстве в Хельсинки 31 чел. в дипломатическом корпусе и 120 чел. вспомогательного персонала. В консульстве в Петсамо 3 консула и 21 чел. вспомогательного персонала, в консульстве в Марианхамина 8 консулов и 30 других служащих. Таким образом, всего в представительствах Советского Союза 42 дипломата и консула и 171 чел. вспомогательного персонала. С помощью своих посольств, а также используя тех финляндских граждан, которые согласились поменять свою родину на серебряные монеты Иуды, Советский Союз стремился бесцеремонно вмешиваться во внутренние дела Финляндии. Поддерживая и воодушевляя революционную работу Общества Дружбы между Финляндией и Советским Союзом, которую фактически организовывали и поощряли из Москвы, Советский Союз стремился привести Финляндию к такому же развитию, которого он достиг в странах Балтии.

Советский Союз пытался вмешиваться даже во внутренние персональные вопросы и оказывать давление в этих делах. Пропаганда и шпионская деятельность Советского Союза в Финляндии становились все более наглыми и активными. Каждого финна, который попадал в руки советских, начиная с военнопленных, пытались завербовать или заставить заниматься шпионажем против Финляндии...

Политические и экономические требования Советского Союза, помимо перечисленных в мирном договоре, простирались во многие другие области и становились с точки зрения безопасности Финляндии все более тревожными. Упомяну некоторые из них. В прошлом году в канун Иванова дня Советский Союз неожиданно поднял вопрос об Аландских островах, который не был включен в Московский мирный договор. Когда мы сослались на это, чтобы отклонить новые требования, то нарком иностранных дел Молотов цинично заявил, что Советское правительство не поднимало вопрос об Аландских островах в связи с заключением мира, потому что это могло помешать мирным переговорам.

Советский Союз требовал теперь, чтобы Аландские острова были демилитаризованы, находящиеся там оборонительные сооружения уничтожены, и чтобы Советский Союз мог бы сам контролировать все разрушительные работы. Этими требованиями Советский Союз, очевидно, хотел предоставить себе возможность при случае без труда завладеть Аландскими островами.

В то же время, т.е. примерно год назад, Советский Союз высказал претензии на никелевые рудники в Петсамо. Он не довольствовался требованием участия в разработках рудника, на их требованиях было явное политическое клеймо. Советский Союз требовал, в частности, отдать в их руки руководство рудником и иметь там пятую часть рабочей силы. Размещение в районе Петсамо такого количества мужской рабочей силы означало бы, что у Советского Союза фактически имелся бы в Петсамо также военный опорный пункт.

Примером двойной морали в поведении Советского Союза является и то, что в отношении никеля Петсамо нам и одному заинтересованному в этом деле крупному государству характер своих требований он излагал совершенно по-разному. Одному говорил, что заинтересован в никеле Петсамо только в хозяйственном плане, другому заявлял, что направленные на территорию Петсамо меры являются чисто политическими.

Третье опасное требование касалось военных железнодорожных перевозок через территорию Финляндии на арендованную базу Ханко. Они также не предполагались в мирном договоре. С точки зрения безопасности и права на самостоятельность опасность этих перевозок была явной. Таким образом Советский Союз стремился ослабить политическое и военное положение Финляндии.

В то же самое время, когда все это происходило, Советский Союз всеми способами стремился ослабить нашу обороноспособность в хозяйственном плане. Не имея ни малейшего основания в мирном договоре, Советский Союз требовал передать ему значительное количество железнодорожного оборудования. Одновременно Советский Союз требовал компенсации за разрушенное или вывезенное с переданной территории оборудование, распространив свои требования даже на вывезенное с арендованной территории Ханко имущество, на которое у Советского Союза не могло быть ни в коем случае никаких прав. Характерным в этих требованиях было то, что возмещения требовали даже за такое оборудование, которое было продано с предприятий Карелии и вывезено за много лет до начала войны. Это оборудование, видимо, в свое время, попало в списки русских шпионов, на основании которых составлялись требования компенсации.

Далее, Советский Союз требовал для себя находящийся в Вуоксе порог Валлинкоски, который бесспорно полностью был на финской стороне. Основанием для этого требования было то, что финны в свое время предполагали объединить строительство этого порога в одну электростанцию с Энсокоски, который оказался на русской стороне.

Таким образом Советский Союз постоянным нажимом и повторяющимися угрозами стремился укреплять свою позицию, расширять влияние на Финляндию и ослаблять наше и так трудное хозяйственное положение. Во многих случаях мы вынуждены были соглашаться с требованиями СССР. В других случаях незавершенные переговоры с началом новой войны оказались прерванными.

Привыкший держать свое слово финский народ придерживался того договора, который мы вынуждены были подписать в Москве. Мы спокойно решили и высказывали открыто бесчисленное множество раз, что нам необходимо компенсировать потерю Карелии восстановительными и созидательными работами внутри новых границ страны. Глубоко все обдумав, пришли мы к этому выводу. Мысли о мести у нас не возникало. Финляндия со своей стороны стремилась забыть пережитую несправедливость и вынужденное подчинение, хотя раны войны, начатой Советским Союзом против всех международных правил и требований морали, ныли в сердцах всего народа. Мы исходили из того, что раз мы живем из поколения в поколение в этом уголке земли в непосредственном соседстве с Россией, то отношения с ней нужно нормализовать. Мы хотели, невзирая на случившееся, строить прочные мирные отношения с Советским Союзом.

Это стремление к миру подвергалось раз за разом испытанию, как видно из вышеуказанных постоянных требований. Стремясь к миру мы шли на большие уступки, соглашаясь с требованиями, и надеялись, что открытое противоречие будет отклонено или во всяком случае отсрочено и отношения с Советским Союзом как-нибудь стабилизируются. Но мы не ограничивались в налаживании отношений только пассивной податливостью. У нас возникал интерес к активному оживлению отношений. С нашей стороны было стремление к взаимоотношениям в самых различных областях. Для организации культурных отношений и руководства ими было создано общество «Вокруг Балтийского моря». Со стороны Советского Союза, однако, были отклонены инициативы этого общества, так же как и другие попытки, исходящие от частных лиц. Таким же образом Советский Союз относился и к официальным попыткам правительства к сближению. Подготовленные созданным министерством образования комитетом предложения для развития культурных отношений между Финляндией и Советским Союзом не нашли никакого отклика в СССР, который даже не согласился принять министра образования Финляндии для переговоров о развитии культурных отношений. С нашей стороны также совершенно искренне, невзирая ни на какие трудности, было стремление развивать торговые отношения.

На основании всего вышеизложенного ясно видно направление устремлений Советского Союза по отношению к нам. Самостоятельность Финляндии нужно было ликвидировать или с помощью внутренних переворотов и трудностей, или же насильственно уничтожить страну. Когда путь внутренней революции закрылся из-за огромной любви нашего народа к свободе и внутренней сплоченности, тогда Советский Союз решил пойти по внешнему, насильственному пути.

С этой целью заместитель председателя СНК и нарком иностранных дел господин Молотов на переговорах в Берлине 12—13 ноября 1940 года, т.е. только через 7 месяцев после Московского мирного договора, потребовал у Германии «свободных рук», чтобы свести счеты с Финляндией и ликвидировать эту страну. Мы в глубочайшем долгу перед канцлером Германии за то, что он тогда решительно отклонил эти требования СССР.


Со времени разжигания мировой войны можно ясно констатировать, каковы устремления Советского Союза и его позиция по отношению к этой войне. Советский Союз принял с удовлетворением начало войны и все время желал того, чтобы война расширялась и продолжалась как можно дольше, чтобы таким образом народы Европы, а если возможно и за пределами Европы, материально и морально ослабли, их способность сопротивляться большевистской агитации снизилась, и они таким образом стали бы легкой добычей в империалистических притязаниях Советского Союза, когда с точки зрения Советского Союза наступит момент для вооруженного вмешательства в войну. Советский Союз беззастенчиво пользовался различными ситуациями, и наша страна вынуждена была одна сражаться с превосходящей силой СССР, когда на других фронтах бушевала война между крупными странами. Мы не ненавидим много страдавшие и всегда угнетенные народы Советского Союза, но после всего случившегося вряд ли можно ожидать от нас, что мы оденем траурные костюмы по поводу того, что господин Молотов и вместе с ним ответственные за политику СССР круги стали сейчас жертвами своей шакальей политики..."

promo a_nikonov august 12, 01:13 796
Buy for 100 tokens
Здесь мой ФБ: https://www.facebook.com/alexandr.nikonov.14 Тут мой ВК: https://vk.com/id386842320 Телеграм: https://t.me/alexandr_nikonov Инстаграм: https://www.instagram.com/a_nikonov/ Твиттер: https://twitter.com/apnikonov Тут эксклюзивный контент: https://boosty.to/nikonov Под катом…
Александр Никонов

Патриотизм как разновидность глупости, подлости и мракобесия.



Есть такое мнение, которое мне высказал один угрюмый хуёк, прочитавший последние посты:
"Даже если учесть, что СССР был в чём-то агрессором - это не повод для лютой ненависти. За русофобию и ненависть к России, как государству, вас стоило бы выпиздить из страны в 24 часа. Но кругом в руководстве и органах такие же уёбки, как и вы. Так что наслаждайтесь. Временно."
Давайте это мнение, как функцию маразма, продифференцируем по глупости. Оно в этом смысле очень удобно выражено и представляет собой как бы пробный заряд мудовости во всей его кристальной чистоте.

[производная несложной функции]
Многоуважаемый Марк Солонин отметил: "...приоритет пропаганды над научным исследованием в последние годы даже усиливается. Вероятно, это связано с общим изменением настроений в российском обществе, в котором «комплекс неполноценности», вызванный прогрессирующим отставанием страны — теперь уже не только от Западной Европы, но и от бурно развивающихся государств Азии и Латинской Америки, — причудливо переплетается с великодержавными, имперскими амбициями. В такой отравленной атмосфере критика сталинской внешней политики начинает восприниматься как «проявление русофобии», а знакомые еше с советских времен нетерпимость и агрессивное невежество дополняются несвойственной ранее даже коммунистической пропаганде словесной разнузданностью."
Сказано верно. Чем хуже дела в стране, тем больше угар реваншизма и интеллектуальной деградации. Тем больше в ней идиотизма. Гоблин, например, всерьез утверждает, будто антисоветизм есть русофобия, а на оплаченных правительством Москвы мероприятиях, проводимых Обществом "Знание", которые состоятся 28 января, будет прочитана лекция под названием "Измерение длинноволнового спектра электромагнитного излучения при схождении Благодатного огня в иерусалимском Храме Гроба Господня". И это, увы, не шутка .
Теперь вернемся в пробному шарику. Многие полагают, будто поддерживать свою страну нужно даже если она неправа. Это дикарский, племенной признак, а не государственный. Мы теряем государственность!
И еще один момент... Почему-то глупые люди полагают, будто живя в стране ее нужно любить. Откуда взяалась столь дурацкая мысль, мне не ясно. Какая вообще связь между "жить" и "любить"? Это разные вещи! Тем более, что насильно мил не будешь.
Можно жить в стране и не любить ее, не жить и не любить, жить и любить, не жить и любить. Видите, сколько вариантов! Выбирай любой!
Каждый человек имеет право испытывать те эмоции, которые пожелает. Оба гражданина (а гражданство дается по рождению, автоматически) - и любящий свою страну, и не любящий ее - имеют одинаковое право, как жить в стране, так и испытывать эмоции. Так что те, кто испытывает приливы душной любви от своей родинки, может задыхаться и дальше, но не забывать при этом, что все люди разные. У кого-то глаза голубые, а у кого-то серые, у кого-то территориальный и стадный инстинкты выражен сильнее, а у кого-то ум преобладает над животностью.