May 17th, 2013

Александр Никонов

Немного о "героях" СМЕРШа

"СМЕРШ хорошо и исключительно положительно работал только лишь в фантазиях и книгах писателей-популяризаторов — вроде В. Богомолова и Ю. Семенова, да и еще, пожалуй, в мемуарах самих смершевцев. Именно Богомолов в книге «В августе сорок четвертого» выступил с первой попыткой реабилитировать название СМЕРШ. Конечно, он не решился вывести под своей подлинной фамилией главного начальника Абакумова. Но даже бесфамильный «начальник военной контрразведки» предстает героем — любимец Сталина с открытым русским лицом. С романом всё ясно. Авторский прием Богомолова понятен: переключить внимание с подлинного СМЕРШа, призванного посредством репрессий держать армию в страхе и повиновении, — на локальные подвиги.
Сегодняшняя картина на книжном рынке исторической беллетристики затмила брежневские времена с их робкой попыткой выпячивать нечто положительное. Сегодня публицисты от истории восхищаются самыми чудовищными сталинскими акциями — от индивидуального террора до тотального выселения народов. А в итоге — ничто так не порочит Россию, как это идущее от сердца патриотов оправдание сталинизма и массовых репрессий.
Но вот факты — упрямая вещь... От солдата до маршала — все боялись и ненавидели это детище Сталина. Неудивительно, что в воспоминаниях ветеранов-фронтовиков не находится добрых слов о СМЕРШе. Да и как они могут относиться к организации, пронизавшей армию обширной сетью осведомителей и доносителей? Только в период с 1 июля 1941-го по 1 января 1943-го особые отделы в армии завербовали 1 миллион 85 тысяч осведомителей и агентов. А всего за войну? Ведь в разы больше! Сколько их было в войсках? Каждый пятый? В осведомители идти принуждали — кого-то, поймав на мелких прегрешениях, кого-то угрозами и шантажом. Кто из фронтовиков забудет это унижение, эту развращающую душу двойственность и уничтожающий достоинство страх. А удел тех, кто упорствовал, кто сопротивлялся, был незавиден.
Фабрикация дел военной контрразведкой и бессудные расстрелы были поставлены на поток. Были ли среди арестованных настоящие шпионы, изменники и немецкие агенты? Безусловно! Но превалирующий кадр среди пострадавших — простой солдат и офицер, вышедший из окружения и не сумевший оправдаться, ляпнувший что-то не к месту о военных неудачах или слабости Красной армии, поднявший немецкую листовку на раскурку, да и просто превратно понятый в своих высказываниях. За слово судили как за дело! Цифры говорят сами за себя. Всего за период с июня 1941-го по 10 мая 1946-го органами военной контрразведки было арестовано 699 741 человек (из них по обвинению в шпионаже лишь 43 505 чел.). А расстреляно из числа арестованных почти 70 тысяч. Каждый десятый!"

[Есть, впрочем, и другие цифры, пострашнее]
"Общее число военнослужащих, арестованных в годы войны как СМЕРШем, так и госбезопасностью, и впоследствии осужденных, составило 994300, из них около 153 тысяч были казнены (десять полнокровных дивизий, расстрелянных своими), 428 тысяч отправлены в штрафбаты, 403 тысячи в лагеря.
Был арестован 101 генерал и адмирал, из которых 81 приговорен к смерти или лагерным срокам, восемь оправданы, 12 "скончались под следствием" (если называть вещи своими именами, под пытками).
Разумеется, среди репрессированных имелись реальные шпионы, изменники, дезертиры и уголовные преступники. Так, по данным историка Олега Ржешевского, весной и летом 1945 года за бесчинства по отношению к немецкому населению были осуждены 4148 офицеров и "большое число рядовых". Но немало было и жертв произвола и параноидальной шпиономании.
В обязанности "СМЕРШа" входила "фильтрация" бывших военнопленных.
В начале 1960-х годов Виктор Суворов, тогда командир танкового взвода в Прикарпатском военном округе, узнал, что по месту дислокации его части стоит на учете в военкомате человек, во время войны служивший в "СМЕРШе". Отправился к нему домой и попросил выступить с воспоминаниями перед солдатами. Тот наотрез отказался.
Суворову сделалось любопытно, что же это за секреты, которые нельзя разглашать спустя 20 лет после войны. В конце концов, ветеран за бутылкой водки признался, что был "зафронтовым разведчиком", то есть сидел в фильтрационном лагере в глубоком тылу, провоцируя товарищей на откровенность.
Наименее афишируемой, но от того не менее важной функцией являлась слежка за военачальниками всех рангов.
Еще "СМЕРШ" занимался перлюстрацией солдатских и офицерских писем. Критическая фраза о Верховном Главнокомандующем в послании к другу стала причиной ареста и восьмилетнего заключения Александра Солженицына.
Только с 15 июля по 1 августа 1942 года и только в 62-й армии генерала Василия Чуйкова, действовавшей на сталинградском направлении, военные контрразведчики вскрыли и прочитали более 67 тысяч писем. Люди в разгар жесточайших боев для этого нашлись.
Историк Николай Сванидзе цитирует воспоминания фронтового летчика: "В 1944 году у нас в полку был особист капитан Корнеев. Я как-то сказал ему: "Что ты детям после войны расскажешь, что на фронте делал? Особистов никто не уважал."
promo a_nikonov august 12, 2020 01:13 787
Buy for 100 tokens
В ветках и через личку меня постоянно спрашивают, где купить ту или иную книгу и "почему в нашем городе ваши книги не продаются?" Господа! В этом мире все продается! Полный список актуальных книг: "Апгрейд обезьяны", вышедший с новым названием "Венец творения" - -…
Александр Никонов

Так работает гражданское оружие

Как нам известно (со слов идиотов) простой гражданин никогда не сможет применить оружие против преступников, потому что преступники - профессионалы (три "ха-ха"), они используют эффект неожиданности и все такое прочее... Что ж, посмотрим.

Александр Никонов

Почему в России мало гозманов, но зато сплошные скойбеды

Ветеран войны Николай Никулин вспоминает:
"Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат...
На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных."