April 2nd, 2013

Александр Никонов

Кто в лес? А кто по дрова?.. И немножко про металлы.

Хороший человек Илларионов, спорить не буду. Однако, написал он вот такой вот комментарий в моему прошлому посту. Илларионов отказывается от своих слов о том, будто падение производства в РФ по сравнению с СССР на четверть - это катастрофа: "Не писал я такой глупости". И добавляет, что про падение лесодобычи на 51% тоже не писал.
Значит, я соврал. Значит, мне показалось. Я по ошибке принял следующие слова Иларионова про катастрофу за признание им катастрофы: "Никаких других слов, кроме «катастрофа», на ум не приходит.
Нынешний уровень промышленного производства – почти на четверть ниже, чем во времена СССР."

Что же касаемо леса, то в табличке действительно стоят "Лесная и деревообрабатывающая" - вместе. То есть леса добывали и как бы обрабатывали больше, чем сейчас. Вот только непонятно, как его обрабатывали, если он гнил по берегам рек. Ну, да ладно, экономика - наука сложная, нам не понять, просто будем постепенно набираться ума у Илларионова, ничем его не огорчая.
А сегодня поговорим о лесе. Точнее, о том, как ставилась, как зарождалась абсурдистская сталинская экономика, заточенная не на людей, а на показатели и военную экспансию. В этом нам поможет человек, про которого мне весьма вовремя напомнили, за что спасибо - Карл Иванович Альбрехт. Это удивительная личность с удивительной судьбой. Он занимал очень высокие посты в раннем СССР, но сбежать оттуда вовремя не успел. Ознакомиться с его краткой невероятно-приключенческой биографией вы можете тут , и я вам очень советую это сделать.
[лобзиком спички выпиливать]
Его нельзя назвать беглецом из СССР, поскольку он не бежал оттуда, а был выслан. После чего написал книгу о сталинской экономике. Не удивительно. Из советского кошмара многие бежали - и простые люди, и высокопоставленные. Бежали послы, работники наркоматов, разведчики, бежал даже личный секретарь Сталина... А после они писали книги в свободном мире о том, что представляла собой эта самая социалистическая утопия. Именно благодаря этим книгам на Западе узнали о том, что творится за железным занавесом, который большевики установили почти сразу же по приходу к власти, справедливо полагая, что их красные крепостные, которых новые цари России по старой привычке считали собственностью вотчины, вскоре станут испытывать мучительное желание сбежать из красного рая.
Так вот, Альбрехт, имевший дело с лесной промышленностью СССР двадцатых-тридцатых годов, писал:
"Все хозяйство Советского Союза направлено к единственной цели: подготовить Красную армию для грядущей мировой войны. Для этого сверхиндустриализация должна проводиться все более безумно-ускоренным темпом. О том, что тут часто отдавало фантазией, о том, что вместо здорового, разумно организованного, полноценного хозяйства возникал бесхозяйственный хаос, в Кремле никто не смел говорить. Там усыпляли себя цифрами...
Во время моей долголетней совместной работы с целым рядом руководящих работников администрации и партии и при частных встречах я довольно часто высказывал мнение, что установленная сталинской генеральной линией сверхиндустриализация в конце концов приведет советский режим к гибели, к неминуемой, стихийной хозяйственной катастрофе. Я основывал свои опасения прежде всего на том, что, как было известно и высшим руководящим кругам, вследствие невероятного разбазаривания и хищнических способов добывания сырья...
В качестве одного из многих примеров я привел жалкие результаты работы лесопилок Архангельской промышленной области. Эти лесопилки считались тогда самыми лучшими из всей очень плохо работавшей лесопильной промышленности... В 1927/28 хозяйственном году все эти рамы, вместе взятые, распилили на доски 3 099 000 кубических метров кругляка. При этом была достигнута жалкая цифра в 1 684 000 кубометров пиленого леса. Эта нищенская продукция, однако, далеко превосходила среднюю продукцию всей лесопильной промышленности СССР.
И все-таки эта цифра значила, что разрезанный на куски кругляк был использован только на 54% своей ценности. 46%, то есть 1 415 000 кубических метров ценнейшего круглого леса из года в год уходило на щепу. Часть его специальными пароходами вывозилась в море и выбрасывалась, поскольку невозможно было сжигать эту массу на колоссальных кострах вблизи лесопилок.
При этом дело шло об исключительно первоклассном строевом лесе, так как в то время на лесопилки доставлялся только совершенно чистый товар без сучков, то есть лишь нижняя часть срубленных стволов.
...
Вводились гигантские, совершенно непредусмотренные планы расширения. Исходные планы стройки оказывались выброшенными за борт. Без всякого учета наличия достаточной сырьевой базы строились гигантские предприятия. Потом, когда в эти предприятия была уже вложена огромная масса строительных материалов и денег, – многие из них пришлось «законсервировать». Однако даже и это «консервирование» явилось только прикрытием, ибо никогда эти предприятия не могли бы быть закончены и пущены в ход, так как за это время успело выясниться, что воображаемых местных источников сырья никогда не существовало, а привозное сырье не могло быть доставлено по хозяйственным или транспортным причинам.
С другой стороны – во многих местах, с невероятными жертвами деньгами и человеческими силами, строили в отдаленных, бездорожных местах гигантские электростанции, для тока которых ни сейчас, ни на десятки лет вперед нельзя найти никакого сбыта и никакой возможности применения.
В других очень многочисленных случаях торжественно праздновали пуск в ход законченных предприятий, но о их правильной работе нечего было и думать, так как не хватало квалифицированной рабочей силы.
Предпринимались самые различные насильственные попытки пустить в ход эти предприятия при помощи неквалифицированной рабочей силы – и все кончилось провалом. Следствием этого было то, что дорогие машины, купленные за границей на гроши голодающего народа, неквалифицированный персонал приводил в негодность в течение нескольких недель, и такие же машины приходилось покупать вновь. Кроме того, значительно большая часть продукции, выработанной неквалифицированными рабочими, оказывалась совершеннейшим браком и шла в переработку.
В бесчисленном количестве случаев проектные бюро, которые росли как грибы после дождя, вырабатывали никуда не годные проекты сложнейших промышленных предприятий. На основании этих негодных, или неполноценных, планов ставилась масса машин, которые в производственном отношении совсем не подходили друг к другу.
Силовые установки часто оказывались слишком слабыми для пуска в ход машин предприятия.
Закупались дорогие транспортные средства, которые оказывались или непригодными для перевозок, или вообще нерентабельными.
Устанавливались сложнейшие автоматы или полуавтоматы, которые для данного производства оказывались абсолютно ненужными или чересчур дорогими в эксплуатации и которые уже по чисто хозяйственным соображениям сейчас же заменялись другими, более простыми.
Советские составители проектов, опьяненные манией индустриализации, и их закупщики за границей заказывали станки, сверлильные и фрезерные машины и тысячи других предметов новейшей конструкции, для обслуживания которых не было нужных армий квалифицированных рабочих.
Но строительные площадки в провинции, на которых по замыслу охваченных манией величия полуграмотных людей должны были по приказу вырастать из земли гиганты индустрии, – уже через несколько месяцев после начала работ походили на поля сражений. Здесь валялись полураспакованные ценные инструментальные станки из Германии, транспортеры из Англии, экскаваторы из Америки. А нужные для них проволочные каналы, закупленные в других странах из соображений дешевизны, валялись где-то полузасыпанные землей. Дождь и снег, жара и холод сменяли друг друга и заботились о том, чтобы это стоившее миллионы и лежащее теперь под открытым небом оборудование в самый короткий срок было приведено в полную негодность."

Что сказать? Это - самое начало индустриализации, тридцатые годы. Но я помню гниющее под дождями импортное оборудование, закупленное за валюту, и в семидесятые, и восьмидесятые. Ничего не изменилось! Шло гигантское растранжиривание ресурсов и разграбление, а точнее, разрушение страны, что было хуже разграбления, поскольку разграбление хоть кому-то идет на пользу. А здесь в течении семидесяти лет ресурсы государства просто выкидывались на ветер.

PS Из илларионовской таблички видно, что металлургия по сравнению с СССР упала на 7%, а машиностроение на 18%. Слушайте! После всех этих ужасных воплей современных красных о том, будто "всё производство в России уничтожено, мы ничего не производим, заводы стоят", увидеть своими глазами, что машиностроение упало всего на 18% - это просто праздник какой-то! А учитывая, что мы больше не производим непомерное количество танков, гаубиц, БМП (которые прежде складировали и раздаривали свободолюбивым неграм) фактически это означает рост.
promo a_nikonov август 12, 01:13 799
Buy for 100 tokens
Здесь мой ФБ: https://www.facebook.com/alexandr.nikonov.14 Тут мой ВК: https://vk.com/id386842320 Телеграм: https://t.me/alexandr_nikonov Инстаграм: https://www.instagram.com/a_nikonov/ Твиттер: https://twitter.com/apnikonov Яндекс-дзен: https://zen.yandex.ru/alexandrnikonov Тут…
Александр Никонов

"...хуй, пизда, ебаться..."

Наша тупая Дума в очередной раз приняла очередной тупой закон - о запрете мата в СМИ. Причем, самого списка обсценной лексики в законе не приводится. Что имели в виду эти долбоебы из Государственной Дуры и Совета Педерации непонятно. А вот что об этом думают ученые:

"Сегодня ситуация такова: могут материться и женщины в присутствии мужчин, и мужчины в присутствии женщин, и женщины в присутствии друг друга, то есть сложилась ситуация, совершенно не представимая, скажем, в пушкинскую эпоху. С другой стороны, мат проникает и в литературу, в том числе и в настоящую литературу (произведения Алешковского, наверное, самый яркий пример, но, скажем, эвфемистическое присутствие мата — в формах типа фуй — есть, как известно, и у Солженицына). То есть в неподцензурной литературе и отчасти в подцензурной мат есть. А после развала Советского Союза печатаются Барков, пушкинская «Тень Баркова» и так далее.
И вот на фоне этой динамики сейчас наблюдается откат, причем совершенно неестественный. нам говорят, что, пожалуйста, в быту выражайтесь как хотите, а вот в литературе, в том числе и в журнальной, то есть повседневной литературе, которая находится между искусством и бытом, мы этого не разрешим... И какой смысл во всем этом?..
Все эти слова, однако, наши, родные. Об этом можно узнать, например, из этимологического словаря Макса Фасмера, который вышел в 1950-е годы в Германии, где хуй, пизда, ебаться удостоились отдельных статей. Правда, в русском издании словаря, вышедшем с прекрасными дополнениями и поправками Олега Николаевича Трубачева, все эти слова отсутствуют: в советской печати, даже научной, мат был ханжески запрещен...
У слова муде единственное число — мудо, а множественное и двойственное число, соответственно, муда и муде."
Александр Никонов

Вывоз капитала, или Когда было настоящее разграбление России.

Вот говорят, что из России капитал вывозится. И это, мол, плохо. А что же в этом плохого? Россия стала экспортером не только нефти, но и капитала, то есть крупнейшим инвестором в мире! Радуйтесь!
Давайте подумаем. Когда у нас говорят о том, что нам нужны инвестиции, имеется в виду, что некий западный капиталист или венчурный фонд или фирма вложат деньги в нашу экономику. Но это значит, что они выведут деньги из своей! Почему-то это никого не смущает. Двойная мораль какая-то получается - когда мы выводим и вкладываем в чужую экономику российские деньги - это как бы плохо, а когда они выводят из своей и вкладывают в нашу - это как бы хорошо... Нужно быть честными! И нужно понимать простую вещь: деньги объективно текут туда, где им лучше. Если деньгам лучше на Западе, значит, туда они от нас и будут утекать. Тут возмущенные вопли о патриотизме не помогут (вы же не возмущаетесь, что вода течет вниз!)
нужно просто улучшать условия жизни денег в России - снижать или отменять налоги, смягчать трудовое законодательство и т.д. Не получается? Закрывайте на хуй проект, распускайте население. Другого пути все равно нет. Или производить то, что конкурентно (нужно людям) или веревку к крюку прилаживать.
Так что утечка капитала - это вовсе не разграбление страны, как нам пытаются доказать. Напротив, это рачительное отношение хозяев к заработанным деньгам. Ведь не потому они деньги свои из России выводят, чтобы их потерять, а напротив - чтобы сберечь и приумножить. Так отчего же столько злобы в маленьких глазках завистливых хорьков?
Я вам скажу, когда было настоящее разграбление страны. Оно было в те годы, из которых и растут все наши проблемы, в том числе проблемы с качеством населения, которое оставляет желать лучшего. Это эпоха индустриализации, то есть эпоха величайшего профукивания шанса. Эпоха, уничтожившая или по крайней мере изуродовавшая будущее России.
Поскольку у меня еще со вчерашнего дня открыта книга Альбрехта, наблюдавшего своими глазами с высокой наркоматовской кочки т.н. "индустриализацию" СССР, предоставлю слово ему. Он рисует беспощадную картину разграбления страны.
[Лес рубят - щепки летят]

"...Так складывались дела повсюду в СССР. Сотни миллионов золотых рублей и миллиарды бумажных были в течение этих лет «распроектированы», то есть растрачены совершенно бесполезно.
Полуготовые промышленные стройки, бесчисленные кладбища машин, гигантские горы бракованной продукции, бесконечные протесты и жалобы со стороны населения на недоброкачественность продукции и полная дискредитация советских изделий на иностранных рынках – вот результат этого хозяйственного хаоса. Конечно, всех этих фактов долгое время скрыть было нельзя.
Для того чтобы утаить от советского населения настоящие причины преступной бесхозяйственности, власть обратилась к испытанному средству всех неспособных деспотов: во что бы то ни стало нужно искать и найти «виновников».
И они были найдены; об этом позаботились друг Сталина – впоследствии расстрелянный – Ягода, его предшественник по ГПУ Менжинский и Крыленко со своим юридическим аппаратом.
Тюрьмы рабочего государства оказались в самый короткий срок переполнены представителями технической интеллигенции и квалифицированного пролетариата. Инсценировался один процесс за другим. Изумленное советское население и весь остальной мир были поражены тем обстоятельством, что «классовый враг нагло поднял голову», чтобы сорвать успех гениальной работы бедного Сталина во имя счастия трудящихся Советского Союза.
Это переложение ответственности с плеч партийных хозяйственников на плечи специалистов и квалифицированных рабочих имело чрезвычайно серьезные последствия.
С 1930 – 1931 г. началось повальное бегство технических сил в такие области, где не надо было иметь ни малейших технических познаний и где не требовалось никакой личной ответственности. Старшие инженеры стремились устроиться копировальщиками и чертежниками в малых предприятиях или сторожами на строительных площадках. Великолепно обученные плановики и экономисты, даже высшие работники плановых органов устраивались во всевозможных учреждениях переписчиками или конторщиками.
Когда, после катастрофических последствий этого «бегства от ответственности», обнаружился чудовищный недостаток технических сил и государство провело строжайшую проверку прошлой жизни и образования всех советских работников, – сбежавших специалистов можно было найти даже на постах простых милиционеров.
...отчаявшихся советских специалистов снимали с работы отовсюду, где бы они ни скрывались, снова назначали на ответственные посты и, под страхом строжайших наказаний, заставляли вернуться к той деятельности, которую они добровольно покинули.
...К концу 1931 г. все советское хозяйство находилось в состоянии полнейшего хаоса."


И еще один отрывочек. Опять о растранжиривании леса, а то мне тут мне один ушлый лесник в прошлом посте пытался доказать, что никакого растранжириания и не было, и все было, напротив, заебись - аккурат по нормативам. Посмотрим же, как шло даже не разграбление, а просто разбазаривание страны, пускание России на ветер:
"Когда в 1928 – 1931 гг. я производил свои лесные обследования, то увидел, до чего легкомысленно, равнодушно, даже больше того, преступно разбазаривали советские владыки сырьевые богатства СССР.
Тысячи сосланных крестьян занимались на лесных разработках гигантскими заготовками железнодорожных шпал.
К немалому моему удивлению, я должен был констатировать, что отдельные шпалы, толщиной в 12 см, просто вырубались топором из кругляка в 25 – 30 см диаметром. Таким образом, из каждого бревна 50 – 60% уходило на щепу.
Я указал, что будет гораздо проще разрезать кругляки шпальной пилой на две части и потом обрабатывать нужную гладкую поверхность топором. На это мне показали техническую инструкцию, в которой соответствующие центральные учреждения лесного ведомства предписывали вырубать шпалы только колуном или топором.
Мне пришлось затратить много усилий, чтобы, по возвращении в Москву, настоять на прекращении, – по крайней мере, на бумаге, – этого бессмысленного разбазаривания сырья. Но на практике, как я убедился при последующих обследованиях, не изменилось, конечно, ничего.
Если принять во внимание, что в СССР уже с 1925 г. вырабатывалось в среднем 25 – 30 миллионов шпал, а позже до 50 миллионов, то можно себе представить, какая чудовищная масса такого ценного лесного сырья была бессмысленно растрачена за это время.
Но и в других областях лесного хозяйства велась такая же хищническая эксплуатация. В течение нескольких лет были разорены гигантские и ценные лесные области. В 1923 – 1924 г. еще можно было доставлять большую часть нужной лесной массы – около 40 миллионов кубометров в год – из мест, лежащих в 1 – 3 километрах от ближайших железнодорожных станций или сплавных пунктов. Но уже зимой 1929/30 г. лес приходилось привозить за 15 километров, потому что в более близких к транспортным путям местах все пригодные виды леса были в буквальном смысле слова выкорчеваны.
Те леса, которые подвергались такой «разработке», после окончания зимних лесных работ были почти недоступны. Вдоль и поперек лежали друг на друге стволы. До трех четвертей срубленного леса оставалось лежать на земле, так как стволы были слишком тонки. Потом эти обесцененные древесные массы сжигались для «очистки» лесных площадей. Таким образом, возникали гигантские лесные пожары, истреблявшие на несколько поколений вперед многие миллионы кубических метров драгоценного высокоствольного леса, этого огромного национального богатства.
При самой скромной оценке можно утверждать, что бессмысленно и бесполезно сгноенные и сожженные массы древесины, во всяком случае, в два раза превышали использованное дерево...
Мне лично пришлось видеть, как на Крайнем Севере зимой 1928/29 г., вследствие плохого устройства цепного запора у устья реки Мезень, вследствие внезапного прорыва одного из запоров, три миллиона бревен было сразу выброшено в Белое море.
Годом позже на Северной Двине из восьми миллионов пригнанных бревен половина была застигнута на реке зимой, вследствие запоздания сплавных работ. Больше четырех миллионов бревен вмерзло в речной лед и с наступлением теплой погоды, вместе с огромными глыбами льда, было выброшено рекой в море.
Это было, конечно, неплохим предприятием для некоторых скандинавских промышленников, которые на спасательных судах вылавливали огромные массы этого леса и привозили его в свои гавани. Этот «русский лес» обходился еще дешевле, чем «демпинговый лес» Сталина.
Это были огромные потери для советского хозяйства. Лесопилки простаивали целыми месяцами. Но еще хуже было то, что договоры, заключенные с крупными английскими и голландскими фирмами, не могли быть выполнены, что привело к тяжелым столкновениям и большим валютным потерям.
Так как речь здесь шла только о первоклассном лесном материале, который должен дальше перерабатываться на доски и строительный лес, то потеря этих восьми миллионов бревен означала потерю 3,5 миллиона кубометров первоклассного леса и соответствовала опустошению лесных площадей Севера еще на 35 тысяч гектаров.
В этих северных районах, где вегетационный период очень короток и в лучших случаях длится с апреля по сентябрь, естественное восстановление этого леса требует 200 – 250 лет!"


Что же такое упомянутый автором "демпинговый лес Сталина"? А вот что:
"В рамках первой пятилетки Советский Союз принял на себя гигантские обязательства по отношению к странам, поставляющим машины. Эти обязательства должны были быть выполнены во что бы то ни стало, иначе дальнейшее финансирование, в особенности текущие переговоры о государственных кредитах, были бы поставлены под угрозу.
Предусмотренные советским бюджетом поступления за уже проданные за границу гигантские массы хлеба оказались фикцией. Благодаря трагическим результатам принудительной коллективизации сельскохозяйственный сектор сдал. Из уже запроданного количества хлеба, несмотря на все насилие и террор, нельзя было доставить даже и половины.
По мнению Сталина и его Политбюро, оставался только один выход: пополнить гигантские потери на хлебной валюте удвоением поступлений за лес.
Именно тогда Каганович бросил в массы опасный лозунг: «заем у леса». Несмотря на протесты своих и иностранных лесных специалистов, немедленно началась никогда еще не виданная безмерная вырубка леса."
Александр Никонов

Почему советские люди стремились работать у капиталистов

Жизнь, сравнивая две системы - капиталистическую и социалистическую - поставила несколько натурных экспериментов. Разделила одну страну, один народ с одной ментальностью на две части. В одной строился социализм, в другой продолжалась нормальная жизнь. Результат известен - и в Германии, и в Корее. Где социализм, там нищета и порча населения, где нормальный порядок вещей - изобилие и вежливость.
Но жизнь ставила такие эксперименты и по-мелкому! В рамках одной страны. Например, государственные социалистические магазины блистали пустыми прилавками и "мясом", состоящим из жира да костей, в то время как рынок, где царствовал капиталистический принцип спроса и предложения, неизменно радовал покупателя изобилием и красотой. Там покупателю почему-то не хамили, а даже делали скидки. (Любопытно, что именно рыночная экономика в пределах СССР дает повод юным и глупым совкодрочерам блажить о том, что ничего страшного-де в Сюзе с мясом не происходило, поскольку оно всегда было... на рынках!)
Были и другие жизненные эксперименты. Вновь обратимся к Альбрехту, который пибежал после революции из Германии в СССР строить новое справедливое общество, но вскоре убедился, что социализм не имеет ни к справедливости, ни к прочему ничего общего.
Короче говоря, в СССР работали западные компании. И почему-то советские труженики предпочитали устраиваться на работу именно туда, а не горбатится на стройках социализма![Почему же?]
"Много больших иностранных концессионных предприятий, как, например, шведская фабрика шарикоподшипников СКФ, немецкая лесная концессия «Мологалес», англо-американские золотые прииски на Лене – «Лена-Гольдфильдс», немецкая сельскохозяйственная концессия «Друзаг» на Карказе, финская лесная концессия «Реполовуд» в Карелии и много других руководимых иностранными специалистами предприятий являлись цветущими оазисами в общем хаосе работавших при подобных же условиях советских предприятий.
Производственные расходы концессионных предприятий, несмотря на систематическое налоговое переобложение и другие расходы, всегда были значительно ниже, чем в однородных советских предприятиях. В то же время советские рабочие на концессиях были материально гораздо лучше обеспечены, чем их товарищи на советских предприятиях. Точно так же и качество продукции большинства этих иностранных концессий во всех отношениях значительно превосходило советское. (Кто бы мог подумать! - АН)
Рабочие зарабатывали лучше, хотя получали только то, что им полагалось по тарифной сетке. Однако заработок был всегда значительно выше, чем на советских предприятиях, так как сдельщина, лучшая организация, целесообразное распределение работы и лучшее использование машин и станков – все это делало возможным повышение производительности труда.
Таким образом, многие из этих иностранных концессий являлись действительно образцовыми предприятиями, которые могли служить примером для всего советского хозяйства. Тем не менее партийные и советские бюрократы ненавидели эти предприятия и придирались к ним, где только было можно. Советский рабочий не должен был знать, что можно хозяйничать несколько иначе, чем он привык видеть на советских предприятиях.
Кроме того, концессиям ставилось в вину то обстоятельство, что в качестве рабочей силы у них особенно предпочитались те люди, которые носителями власти отбрасывались как «подонки советского общества в помойные ямы Советского государства», то есть так называемые «лишенцы». Это были лишенные всяких прав советские люди, которые раньше владели какими-либо собственными предприятиями, или бывшие офицеры, чиновники полиции, жандармерии и юстиции, а также люди, принадлежавшие к другим профессиям и сословиям, к которым большевики относились с презрением еще с царских времен.
Иностранные концессионеры, конечно, знали, что в таких случаях шла речь об элите русского населения. Поэтому понятно, что именно эти люди предпочитались для работы на иностранных концессиях... При помощи этих людей концессионные предприятия очень быстро поднимали свою работу на большую высоту.
Быстрый расцвет иностранных концессионных предприятий, их выдающиеся производственные результаты и в особенности спокойная и сытая жизнь занятых на них рабочих и служащих привели к тому, что в конце концов к ним устремились массами со всех концов Советского Союза способные и любящие порядок люди. Здесь уже не помогала самая напряженная пропаганда о «капиталистических эксплуататорах», работать на которых было изменой пролетариату.
Советский рабочий не мог на долгое время удовлетвориться обещаниями на бумаге, которые были не в состоянии насытить его. Он предпочитал работу «под кнутом капиталистического рабства» «свободной жизни в своем собственном социалистическом государственном предприятии».
Конечно, все это было известно высшим партийным и советским учреждениям. Из-за этого среди большевистских руководителей возникали большие разногласия и острые личные столкновения.
Во всяком случае, не было принято открыто высказывать положительное мнение о концессиях, хотя в партии было много политиков-экономистов, которые в это время стояли за концессии; среди них был бывший военный комиссар, впоследствии жесточайший и опаснейший враг Сталина, Лев Троцкий.
Он был тогда председателем Главконцескома СССР. Я часто встречался с ним по служебным делам. Одна встреча осталась у меня в памяти..."

Ну, если вам будет интересно почитать про Троцкого, Сталина и прочих пятаковых и о том, как зарождалась советская "экономика", вы сможете сделать это сами, отыскав книгу.