April 1st, 2013

Александр Никонов

СССР- масштабы катастрофической экономики

К нам ходит, как вы знаете, маленький красненький Хуйгадо. Словно клопик тут ползает. Все этого несчастного шпыняют, но он не обижается, не уходит, только попискивает, покрякивает и попёрдывает. Вот и сегодня он пропердел мне на ушко об одном интересном посте в блоге Илларионова. Если вкратце, Илларионов пишет, будто "нынешний уровень промышленного производства – почти на четверть ниже, чем во времена СССР." Хуйгаде показалось, что это провал. А на самом деле вывод мы должны сделать совершенно противоположный - насколько же все-таки выше КПД капиталистической экономики перед социалистической, насколько же меньше мы теперь переводим впустую сырья, выпускаем ненужных гаубиц и кормим бесплатных негров, если производство упало на четверть, а жить мы стали лучше кратно!
promo a_nikonov august 12, 01:13 799
Buy for 100 tokens
Здесь мой ФБ: https://www.facebook.com/alexandr.nikonov.14 Тут мой ВК: https://vk.com/id386842320 Телеграм: https://t.me/alexandr_nikonov Инстаграм: https://www.instagram.com/a_nikonov/ Твиттер: https://twitter.com/apnikonov Тут эксклюзивный контент: https://boosty.to/nikonov Под катом…
Александр Никонов

"И лично Леонида Ильича... (бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию)".

Илларионов - умница. Но не всегда. Например, он в своем блоге заявил, что падение совокупного производства современной России по сравнению с поздним СССР на 25% - это катастрофа.
Я люблю Илларионова трогательной идеологической любовью. Как либертарианец либертарианца. Но истина мне дороже. Поэтому наступив стоптанным каблуком на собственные слезы, обильно оросившие поверхность планеты, я вынужден слегка поправить любимого человека. На сей раз по одному пункту. Даст бог, потом дойдем и до остальных.
Начнем с самого обвального, ужасающего всякое воображение краснопёрого социалиста пункта таблички : добыча леса у нас упала на 51%. Плохо ли это? И куда девался добытый лес в СССР, если в восьмидесятых мой отец по большому блату достал мойку на кухню - две досочки, рама для раковины и дверца из ДСП. Не было их в свободной продаже. Дефицит. И мебельные стенки были дефицитом. А где был весь этот победно добытый красными пидарасами лес?
[А вот где]
Я позволю себе процитировать себя, точнее, свою книжку "За фасадом империи", где я, в свою очередь цитирую всякие-разные источники:
"«Министерство путей сообщения СССР выполняет план подачи вагонов лесозаготовительным хозяйствам не более, чем на 50 %. Древесина, так нужная во всех районах страны, лежит на складах, портится, превращается в дрова. Что толку из того, что тысячи людей рубят ангарский и енисейский лес, сплавляют, выгружают на берег, если он здесь годами гниет?.. Территория складов на лесоперевалочных базах загружена нескончаемыми рядами штабелей из посеревших от времени бревен… В европейской части страны положение не лучше, чем в Сибири. Западнее Урала значительная часть древесины — лиственные породы, дорогое фанерное и лыжное сырье. Долго хранить ее нельзя. Пролежав год-другой, березовые кряжи трескаются, украшаются плесенью и грибками… В погрузочных пунктах Союза скопилось свыше 20 миллионов кубометров лесоматериалов. И в то же время Министерства лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР в первом полугодии заплатили десятки миллионов рублей штрафов за то, что не поставили потребителям древесину». («Правда», 15.08.1977)
...
Маленький отрывочек из книги Виктора Шмакова «Экология общества»:
«В 1976 году мы с туристической группой спускались на надувных плотах по речке Юрюзань. Уральская река, горная, сплавная, то есть по ней сплавлялся лес. В течение почти двух недель мы плыли среди спиленных и сброшенных в воду брёвен. Слышно было как на склонах гор, не переставая работали бензопилы. Большущие бульдозеры сталкивали спиленный лес в реку.
И вот, километров за 7 до впадения Юрюзани в Павловское водохранилище (оно искусственное, на реке Уфа) мы вечером обнаруживаем, что на берегах как-то сконцентрировались стоянки таких же, как мы туристских групп. Обычно-то мы, выбирая место стоянки, отплывали на сотню-две метров и останавливались. А тут все остановились рядом друг с другом. Спрашиваем, в чём дело. Отвечают: затор. Ладно, разбили палатки, переночевали.
Утром пошли на разведку. Я такого никогда не видывал! Река сплошь – от берега до берега и до самого дна забита брёвнами! Река не из воды, а из брёвен! По этому сплошному массиву можно ездить на тракторе. Мы по нему и пошли в сторону водохранилища. Прошли километра три-четыре, видим – посреди реки большой плавучий кран, пробирается на чистую воду к водохранилищу. Берёт впереди себя огромными клешнями-захватами охапку брёвен, переносит их назад, бросает, берёт следующую охапку и т.д. Мы спросили у машиниста о смысле этой работы. Он говорит, что пробирается так уже третий год, до чистой воды ещё года два-три.
Пошли дальше. В месте впадения Юрюзани в Павловское водохранилище река перегорожена сетью из мощных якорных цепей: по водохранилищу ходили пассажирские суда на подводных крыльях (тип "Заря") и для них крайне опасным могло быть столкновение с "топляком" (это бревно, пролежавшее годы в воде, плавает практически под водой, как правило в наклонном состоянии – один конец близко к поверхности воды). Но сеть не спасала – топляки в водохранилище всё равно попадались.
Неподалеку плавали плавучие краны, они брали из воды брёвна, выволакивали их на берег, а бригады рабочих загружали бревна на железнодорожные платформы. Причём скорость выемки брёвен из воды была, существенно ниже скорости заготовки и поступления леса.
А там, в верховьях реки лесорубы ВЫПОЛНЯЛИ ПЛАН, получали зарплату за ненужную и вредную (!) работу, боролись за переходящие знамёна ударников социалистического труда... Вид этой загубленной реки уже тридцать с лишним лет стоит перед глазами.
Мало того, большая часть леса, погруженного на железнодорожные платформы, отправлялась потом на переработку за несколько тысяч километров в северокавказские республики, там из брёвен получали доски и брусья, и эту продукцию везли уже к нам, обратно… Кстати, мне потом знакомые рассказывали, что такие же реки они видели в Карелии, в Сибири.»