March 20th, 2013

Александр Никонов

Сколько стоит говно?



Главной бедой советской "экономики" была ее слепота... Слово, обозначающее жизнедеятельность социального организма мною взято в кавычки потому, что никакой жизнедеятельности, то бишь экономики, в СССР не было. Экономически Советский Союз представлял собой зомби - труп-марионетку, которую дергают за ниточки, заставляя совершать какие-то движения. Движения есть, а жизни нет.
Живая система отличается обратными связями, коих в "экономике" СССР не существовало. Производитель - красный директор - никак не зависел от потребителя, а зависел только и исключительно от благорасположения вышестоящих бюрократов. Для коих везде и во все времена главное - отчетность. Поставил галочку - молодец. Выполнил спущенный план - орден. Не выполнил - выговор по партийной линии. На приписки могут закрыть глаза, потому что вышестоящему бюрократу тоже надо отчитываться перед начальством.
И никаким образом эту систему без обратной связи нельзя было вылечить или улучшить, поскольку в ней отсутствовала главная единица измерения - цена (что являлось следствием плановой экономики и оторванности производителя от потребителя). Дело в том, что рынок представляет собой информационно насыщенную самоизмеряющуюся среду, и измерения эти происходят ежесекундно по всему объему социального образца. В СССР измерение покупательского спроса было специально выключено из идеологических соображений: "эксплуатация человека человеком нелопустима!" - этот догмат коммунистической религии правил бал на одной шестой части суши. И потому Госплан был бессилен, ведь все цены не возникали сами собой в процессе жизни, а назначались чиновниками! То есть брались от балды. С потолка.
Как можно рассчитать сколько стоит буханка хлеба, если неизвестна настоящая цена муки, поскольку мука выключена из рынка спроса и предложения? Соответствует придуманная бюрократом цена муки потребностям рынка, то есть платежеспособному спросу народа, или нет? Определяя цену муки (чтобы из нее примерно прикинуть цену хлеба) можно было бы, конечно, плясать от ее себестоимости, то есть стоимости того, что в муку в конечном счете вложено - элеваторов, горючего, стали, труда, резины, стекла, асфальта, электричества, угля и т.д. Но ведь настоящая стоимость всего этого тоже неизвестна, а взята с потолка!
Ну и как в таких условиях работать? Цена в условиях рынка является тем инструментом, тем физическим взаимодействием, которое на "атомарном" экономическом уровне связывает всё и вся и рулит всей экономикой. (Точнее, рулит потребитель в своем объеме, соглашаясь или не соглашаясь покупать нечто за указанную цену.)
Короче говоря, разрыв между производителем, никак не зависящим от потребителя, не позволял выпускать качественную продукцию, из-за чего практически все, производимое в СССР было говняным (а на хрена стараться то?), а ассортимент перекошенным - чего-то ненужного было с избытком, а нужного вечно не хватало. И скорректировать производство было нельзя, поскольку неизвестна реальная цена говна. Зато прекрасно была известна цена настоящей капиталистической продукции в советских недоденьгах - рублях. Американские синие штаны стоили месячной зарплаты советского инженера, а видеомагнитофон - советского автомобиля.
Спасибо за внимание.
promo a_nikonov august 12, 01:13 801
Buy for 100 tokens
Здесь мой ФБ: https://www.facebook.com/alexandr.nikonov.14 Тут мой ВК: https://vk.com/id386842320 Телеграм: https://t.me/alexandr_nikonov Инстаграм: https://www.instagram.com/a_nikonov/ Твиттер: https://twitter.com/apnikonov Яндекс-дзен: https://zen.yandex.ru/alexandrnikonov Тут…
Александр Никонов

"Я просто это здесь оставлю..."

Александр Никонов

Нам нужно оружие!

Да, девчонке, которая, обороняя своих друзей от хулиганов в метро, дали три года. Но разве это, как думают некоторые, хоть как-то умаляет идею всеобщего вооружения в этой стране? Конечно, нет! Те глупцы, которые вопрошают - "А зачем обороняться, если посадят?" - даже недостойны ответа. Обороняться все равно надо. И вооружаться всем - советую. И мы еще посмотрим, чья возьмёт...

zyEnvRgUWPI
Александр Никонов

Почему никто не удивляется?

Давно ли Россия была бедной страной? Давно ли бюджет России составлял жалкие 20 миллиардов долларов? Давно ли страна была в долгах, как в шелках? Давно ли наши униженные нищетой люди брали с собой за границу консервы и кипятильник?
И вот вам пожалуйста - Кипр просит в долг у всей объединенной Европы и... у одной России. Обанкротившаяся несколько лет назад Исландия тоже закидывала удочки на предмет одолжиться у России. А что же в самой России? В самой России люди все это воспринимают, как должное: ну, просят у нас десять миллиардов взаймы, так у нашей страны денег-то куры не клюют!
Однако, парадоксальным образом и в России до сих пор не все верят своему счастью. И на многих-многих форумах я по сию пору читаю стенания каких-то идиотов о нашей "униженной нищенской жизни". Зря стенают. Нищие, живущие в трейлерах, есть и в США. Вообще, наличие бедных людей не показатель бедности или богатства страны. Показатели, как видите совсем иные. Россия вдруг стала богатой страной - с шестой по счету экономикой мира. А в мире, напомню, порядка двухсот стран...
Александр Никонов

Как они делали это (Читая Гринспена - 5)


После триумфального крушения социализма "восточные немцы могли рассчитывать на поддержку западных соотечественников. Другим странам советского блока, находившимся в таком же, если не в худшем, состоянии, приходилось надеяться только на себя. Видный польский реформатор Лешек Бальцерович пошел по стопам другого крупного преобразователя экономики Людвига Эрхарда. Эрхард, возглавлявший в 1948 году Управление хозяйством англо-американской зоны Германии, дал толчок к возрождению разрушенной экономики, одним махом отменив государственное регулирование цен и производства... его постановление было обнародовано в выходной день, и оккупационные власти просто не успели ничего предпринять Комбинация сработала. К удивлению скептиков, западногерманские магазины, страдавшие от дефицита продовольственных и промышленных товаров, мгновенно наполнились, и печально известный черный рынок ушел в прошлое. Заоблачные поначалу цены постепенно снизились, когда увеличившееся предложение превысило спрос.
[яйца!]
Получивший западное образование профессор экономики из центральной Польши, Бальцерович последовал примеру Зрхарда, предложив провести, как он выразился, «рыночную революцию». Все остальные называли это «шоковой терапией». В августе 1989 года, когда «Солидарность» победила на выборах, польская экономика находилась на грани краха. В магазинах не было продуктов, гиперинфляция пожирала деньги населения, а обанкротившееся государство не могло выплачивать свои долги. По настоянию Бальцеровича новое правительство запланировало на первое января 1990 года «большой взрыв», т.е. практически полную отмену контроля над ценами. Впервые я встретился с Бальцеровичем за несколько недель до этого события на международной банковской конференции в Базеле. К моему изумлению, польский реформатор сказал, что не уверен в результативности своей стратегии, но, по его мнению, «мелкими шажками реформы не сделать». Бальцерович был убежден, что в обществе, где государство в течение 40 лет регулировало все аспекты коммерческой деятельности, плавный переход от централизованного планирования к рыночной конкуренции невозможен. Требовались радикальные меры, чтобы заставить людей мыслить самостоятельно и. как он выразился, убедить их в неотвратимости перемен.
Как и следовало ожидать, «большой взрыв» вызвал колоссальные потрясения. Как и в Германии времен Эрхарда, цены поначалу взметнулись вверх — в первые две недели злотый потерял половину своей покупательной способности. Но в продаже появилось больше товаров, и постепенно цены стабилизировались. Подчиненные Бальцеровича постоянно следили за ситуацией в магазинах, и наконец, как он вспоминал позднее, «наступил тот судьбоносный день, когда мне доложили: "Цены на яйца снижаются"». Это был явный признак того, что переход к свободному рынку начал приносить плоды.
Успехи Польши вдохновили Чехословакию на проведение еще более смелых реформ. Министр финансов Вацлав Клаус выступал за приватизацию государственных предприятий. Вместо продажи их с аукционов группам инвесторов (в то время нм у кого в Чехословакии не было нужных денег) он предложил распределить собственность между всеми жителями страны в форме ваучеров. Каждый гражданин получал одинаковое количество ваучеров, которые он мог продать, купить или обменять на акции государственных предприятий. Клаус стремился не только обеспечить «радикальную трансформацию права собственности», но и заложить основы фондового рынка.
Об этом и о многих других грандиозных планах Клаус рассказывал на презентации в ходе симпозиума ФРС в Джексон-Хоул, штат Вайоминг. Коренастый, с густой щеткой усов, он энергично доказывал необходимость незамедлительного проведения реформ. «Потерять время — значит потерять все. — говорил Клаус. — Мы должны действовать быстро потому что постепенное реформирование дает предлог привилегированным группам, монополистам всех мастей и сторонникам патерналистского социализма не менять вообще ничего». Его речь была такой пламенной и решительной, что, когда наступило время задавать вопросы, я поинтересовался, каким образом реформы повлияют на занятость населения. «Планируете ли вы создать какую-либо систему социальной защиты для безработных?» — спросил я. Клаус резко оборвал меня: «В вашей стране вы можете позволить себе такую роскошь. А нам, чтобы добиться успеха, нужно полностью порвать с прошлым. Рынок на основе конкуренции ориентирован на производство материальных благ, и именно на этом мы хотим сосредоточить усилия». Впоследствии мы с Клаусом стали хорошими друзьями, но в тот раз впервые в жизни в мой адрес прозвучал упрек по поводу недооценки могущества свободного рынка. Для поклонника Айн Рэнд случай исключительный."