Александр Петрович Никонов (a_nikonov) wrote,
Александр Петрович Никонов
a_nikonov

Category:

Честность советских офицеров иногда нуждалась в некоторой рихтовке

Касательно правдивости/неправдивости истории, легшей в основу сценария к фильму "4 дня в мае", я еще отпишусь. А пока начнем с малого. С морального облика офицеров советских оккупационных войск. Из мемуаров фронтовиков:

"Я часто вспоминаю, как в Лодзи мне некоторое время на общественных началах пришлось побыть в роли… директора бардака.
На Пятнковской улице, дом номер 5, был бардак. Это был пятиэтажный дом, в каждой квартире которого жили проститутки. Профессия эта тяжёлая, вредная и неблагодарная. Лично я к ним отношусь с жалостью, но и с уважением. Как это ни парадоксально, но проститутка тебя не обманет. Самые верные жены — это бывшие проститутки...
Когда мы узнали о действующем бардаке, бросились туда стремглав, минуя музеи и библиотеки. Познакомившись с его обитательницами, я убедился, что люди они интересные и стоящие. Каждая профессия накладывает на человека какой-то отпечаток. У всех проституток, как и у евреев, всегда грустные глаза. Но в этот раз я заметил у них кроме грусти в глазах ещё какой-то испуг. Я понимал, что во время войны их работа намного усложнилась, и у меня появилась потребность успокоить их и помочь им.
Они поняли, что я их друг, и рассказали мне, что часто приходили русские офицеры, но денег за услуги не платили, угрожая пистолетами. Это граничило с хамством. На добровольных началах я и ещё несколько энтузиастов взяли шефство над бардаком. Каждый день дежурили от нас два автоматчика. Если случалось какое-нибудь недоразумение, дежурные вмешивались, и офицер мгновенно платил всё, что положено. Они, офицеры, не сомневались, что мы официальный комендантский патруль. Когда в бардак заходили пьяные офицеры и начинали хулиганить, то мы били им морды за все: за девчат, за себя… Жаловаться некому и опасно, так как действие происходило не где-нибудь, а в бардаке. Действовали мы безнаказанно...
Со временем все офицеры, живущие временно в Лодзи и постоянно посещающие бардак, были приучены, что надо платить деньги за своё удовольствие и за их тяжёлый труд, и не дай Бог проявить нетактичность по отношению к девушкам."
Б. Сичкин "Я из Одессы! Здрасьте!"

"В Дрездене наш "Адмирал" "останавливается около отеля "Белый Олень", вокруг которого раскинулось целое море автомашин с красными флажками на радиаторах. Кругом сильная вооруженная охрана с автоматами. На ступеньках здания стоит группа генералов. Среди них выделяется дважды Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск Богданов - военный губернатор Федеральной Земли Саксония.
Сегодня сюда созваны все военные коменданты Саксонии для отчета перед Командованием СВА в Дрездене и Берлине. В СВА поступила масса жалоб и обвинительного материала о работе местных комендатур. После капитуляции коменданты не получали никаких инструкций и проводили такую политику, какая кому в голову приходила. Большинство из них - малограмотные офицеры, поднявшиеся на поверхность за годы войны и абсолютно не соответствующие задачам оккупационной политики мирного времени.
Пока конференция еще не началась, генерал Шабалин удаляется вместе с генералом Богдановым, предварительно шепнув что-то на ухо адъютанту. Майор Кузнецов тянет меня с собой: "Пойдем выбирать машину."
"Какую машину?" - удивленно спрашиваю я.
"Для генерала", - коротко отвечает тот, - "Сейчас увидишь, как это делается. Пойдем!"
С видом праздных автолюбителей мы проходим между рядами автомашин, на которых коменданты саксонских городов приехали на совещание. Заполучив в свои руки город и став его полновластным хозяином, комендант первым делом реквизировал для себя лучшую в городе автомашину. Теперь перед нашими глазами выставка наилучших моделей германской автопромышленности, начиная от немного консервативных "Майбахов" и кончая последними новинками Мерседес-Бенца.
Хозяева автомашин были уже в "Белом Олене". В машинах сидели только шоферы-солдаты. Майор Кузнецов неторопливо рассматривает автомашины. Он постукивает носком сапога по шинам; нажимая на задок, пробует мягкость рессор; даже заглядывает на счетчик километров, чтобы удостовериться, сколько километров данная машина уже пробежала. Наконец майор останавливает свой выбор на открытом "Хорьхе".
"Чья это машина?" - обращается он к солдату, развалившемуся за рулем.
"Подполковника Захарова", - отвечает солдат таким тоном, как будто это имя должно быть известно всему миру. Он не затрудняется поприветствовать нас шоферы быстро перенимают привычки своих хозяев.
"Неплохая машинка", - констатирует Кузнецов. Он проводит пальцем по кнопкам управления, еще раз окидывает взглядом машину и говорит:
- "Скажи своему подполковнику, чтобы он отослал эту машину в Карлсхорст для генерала Шабалина".
олдат смотрит искоса на майора. В его глазах видна досада - подполковник посадил его охранять машину, а ее хотят утащить среди бела дня. Но солдат не удивляется, а только с некоторым сомнением спрашивает:
"А кто такой генерал Шабалин?"
"После конференции твой подполковник будет хорошо знать, кто он такой", отвечает майор, - "А ты доложи подполковнику чтобы он наложил на тебя взыскание за неотдачу приветствия адъютанту генерала Шабалина".
Всякого рода трофеи распределяются строго по чинам и должностям: для солдат часы и прочие побрякушки, для младших офицеров - аккордеоны, для старших офицеров... Классификация сложная, но очень строго соблюдаемая. Если какому-либо лейтенанту судьба сыграла в руки двустволку "три кольца" да еще "с короной", то это для лейтенанта наперед проигранное дело. Не мытьем, так катаньем, а все равно двустволка попадет в чемодан к майору. Да и у майора недолго задержится, если он не сумеет ее хорошо запрятать.
В особенности строго этот порядок владения трофеями распространяется на автомашины. Машину не так легко запрятать - в чемодан не влезет. Исходя из этого, шофер подполковника не удивляется, а только осведомляется, кто такой генерал Шабалин - соответствует ли приказ "регламенту" или нет.
Коменданты Саксонии, в ослеплении своей властью на местах допустили тактическую ошибку, показав на глаза старшему начальству такое обилие соблазнительных автомашин. За такую неосторожность они поплатились половиной автомашин, которые парковались перед "Белым Оленем" и имели несчастье понравиться генералам. Когда спустя несколько месяцев была созвана вторая подобная конференция, многие коменданты, памятуя прошлый урок, съехались к "Белому Оленю" чуть ли не на телегах. Конечно, они снова обзавелись хорошими автомашинами, но на этот раз благоразумно оставили их дома.
Вскоре в конференц-зале отеля начинается совещание. На совещание приглашено около трехсот человек офицеров. Присутствуют только коменданты в чине майора и выше. В зале также несколько генералов - коменданты Дрездена, Лейпцига и других крупных городов Саксонии. Они тоже приглашены для обмена опытом и сидят довольно смирно на своих стульях. В президиуме за столом, покрытым красным сукном, расположилось командование СВА. В центре президиума - генерал Шабалин, как представитель высшей власти из Карлсхорста.
Комендантам не долго приходится ждать. Генерал Богданов открывает совещание и объявляет, что до ушей СВА дошли факты некоторых искривлений и искажений в работе местных комендатур. Он предлагает присутствующим поделиться "своим опытом" и подвергнуть беспощадной критике недостатки в работе комендатур. При этом он дает понять, что СВА известно гораздо больше чем многие предполагают; будет лучше, если присутствующие сами вскроют имеющиеся язвы, не дожидаясь вмешательства СВА. Иными словами - если кто чувствует за собой грешок, то пусть постарается вскрыть побольше грехов у своего соседа и замазать этим свои собственные. Первым с места поднимается подполковник.
"Конечно, в работе военных комендатур есть некоторые недочеты которые нужно отнести главным образом за счет отсутствия контроля сверху", - говорит он - "Военные комендатуры предоставлены сами себе и это ведет к...".
Взявший на себя миссию самобичевания подполковник начинает свое выступление довольно неуверенно. Он окидывает взором ряды своих коллег, как бы ища от них поддержки. Те потупили глаза и внимательно изучают носки собственных сапог. Генерал Богданов выжидательно играет карандашом по красному сукну.
"Многие военные коменданты забыли свои обязанности, некоторые из них морально разложились и обуржуазились. Моральная чистота советского офицера для этих людей стала... э-э-э."
Подполковник чувствует, что залез слишком далеко в область высокой морали и решает перейти ближе к делу:
"Возьмем к примеру майора... майора, который начальником комендатуры в городе Н."
Генерал Богданов перебивает: "Можно без псевдонимов. Тут все люди свои".
"Ну, значит, возьмем к примеру майора Астафьева," - поправляется подполковник. - "После того, как он был назначен комендантом в Н., человек явно разложился. Недалеко от города находится княжеский замок, где жили разные бароны. Теперь майор Астафьев устроил там свою резиденцию. Живет он там так, как царские бояре да дворяне не живали. Надо сказать - не жизнь, а малина".
В словах подполковника проскальзывает налет зависти. Видимо, он не раз пировал в сказочном замке со своим коллегой Астафьевым, но потом они что-то не поделили и подполковник решил вспомнить о морали. Я смотрю по залу в надежде обнаружить майора с дворянскими наклонностями. К моему удивлению почти все майоры, присутствующие в зале, опустили свои глаза с подозрительной стыдливостью.
"Ну, так вот, - майор Астафьев явно разложился. Он держит в замке больше прислуги, чем покойный граф. Каждое утро, когда майор Астафьев изволят продрать глаза, то не помнят, где они находятся. Пока не выглушат полведра огуречного рассола. Это, чтобы опохмелиться после ночной пьянки. Потом майор Астафьев, как подлинный барин, вытягивает свои ножки. Одна немка одевает чулок на левую ногу, другая - на правую. Третья держит наготове шелковый халат. Штаны он тоже без посторонней помощи надеть не в состоянии".
В зале заметное оживление и смех. Образ жизни бравого майора явно импонирует слушателям.
"Но это только цветочки, а ягодки еще впереди," - восклицает оратор, - "Сожительство с немками возведено у майора Астафьева в систему. Он имеет специальную команду, которая только тем и занимается, что ловит для него женщин по всему району. Пойманных держат несколько дней в погребе комендатуры, после чего они попадают в постель майора".
Я замечаю неподалеку одного майора, который закусив язык, старательно пишет что-то на разбросанных перед ним листках бумаги. По-видимому это и есть майор Астафьев. Конечно, он пишет не оправдательный материал, а обвинительный. Только уже по адресу подполковника.
"Часто дело доходит до явного самодурства." - продолжает подполковник, "Недавно коменданту Астафьеву после очередной пьянки захотелось ухи. Недолго думая, он приказал открыть шлюзы искусственного пруда около замка и наловить ему таким образом рыбы. Пара рыбешек попала майору на уху, а несколько сот центнеров рыбы погибло. Разве это не возмутительные факты, товарищи офицеры?".
Его слова вызывают в зале скорее веселость, чем возмущение. Каждый вспоминает подобные случаи из собственной практики и делится впечатлениями с соседом.
"Случай майора Астафьева", - заканчивает подполковник, - "интересен для нас тем, что это показательное явление. Во многих комендатурах мы имеем положение, немногим отличающееся от случая майора Астафьева. Дальше такое положение вещей не может быть терпимо. Наша задача здесь - вскрыть и заклеймить подобные позорные явления, призвать к порядку распоясавшихся самодуров, напомнить им о существовании пролетарской законности".
На лицах присутствующих веселое оживление сменяется целомудренным молчанием, глаза снова начинают изучать носки собственных сапог. Дело принимает неприятный оборот, когда речь заходит об ответственности. Теперь война окончена и коменданты по опыту знают советские законы. Советское правосудие, исходя из догмы психологического воспитания коллектива, часто применяет практику "козлов отпущения", на которых искупаются все грехи коллектива и где закон применяется с усиленной строгостью для острастки других.
Советские законы смотрят на мелкие нарушения сквозь пальцы. Не тянуть же человека под суд из-за каждого выбитого зуба или разбитого стекла - есть более важные дела, например дать человеку десять лет за сбор социалистических колосков в поле или пять лет за кусок украденного на фабрике социалистического сахара.
Зубы и стекла - это пока частная собственность и социалистическим законом они не охраняются. Чувство законности теряется. Когда этот процесс принимает угрожающие размеры, то начинаются поиски козлов отпущения. Попасть в такие "козлы" - это очень неприятная вещь. Можно безнаказанно творить многое, а потом поплатиться головой буквально за пустяк. Если только командование СВА под предлогом невинной самокритики уже решило провести соответствующие оздоровительные мероприятия - то дело плохо. Значит скоро запахнет жареным - несколько комендантов попадут под Военный Трибунал.
На кого падет жребий? Атмосфера в зале делается напряженной, чувствуется нервозность. Расчет генерала Богданова оказался правильным. После вступительной речи подполковника, которая вполне возможно была вызвана предварительным собеседованием в СВА, начинается ожесточенное бичевание. Коменданты усердно поливают грязью друг друга, а секретари стенографируют все сказанное.
Очередь доходит до генералов - комендантов Дрездена и Лейпцига. Картина интересная. Не часто увидишь генерала, стоящего с видом школьника посреди обширной аудитории и отчитывающегося в своих грехах. Иногда генерал - комендант вспоминает о своих генеральских погонах и пытается оправдываться. Тогда голос из президиума насмешливо подстегивает: "Не стесняйтесь, генерал. Здесь все свои люди."
Психология массы, воспитанной в повиновении. Если сверху приказание каяться, то каются все. У кого нет грехов в прошлом, тот кается в грехах будущих. "
Г. Климов "Крылья холопа"

Subscribe
promo a_nikonov august 12, 01:13 799
Buy for 100 tokens
Здесь мой ФБ: https://www.facebook.com/alexandr.nikonov.14 Тут мой ВК: https://vk.com/id386842320 Телеграм: https://t.me/alexandr_nikonov Инстаграм: https://www.instagram.com/a_nikonov/ Твиттер: https://twitter.com/apnikonov Тут эксклюзивный контент: https://boosty.to/nikonov Под катом…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments